KNEEL!
Он просто милая няша, он любимец публики и тащится с этого, он готов работать на это, целовать руки и вставать на колени, он образован, воспитан, позитивен. Несет добро и свет в массы, попутно вдохновляя на новые свершения и совершенствования, это же прекрасно!
Зачем искать двойное дно, какая разница, что приходя домой и смыв в душе накопившуюся усталость, он спускается в подвал, где на железных крюках висят еще живые люди с содранной кожей - просто он человек искусства, он так видит. Да и все талантливые люди не без странностей. Подумаешь, кто-то растянут на дыбе и выскочившие из суставов вместе кости прорвали кожу и торчат грязными обломками. Том хороший сосед и звукоизоляция здесь отличная, кричи хоть до кровавого кашля - соседей не побеспокоишь. К тому же он вежливый и внимательный, всегда готов похвалить, поняшить, даже если жертва его очарования ни слова не поймет, находясь едва ли в сознании - все мы знаем, как влияет близость кумира. К тому же Том не брезглив, и погладит своими бесконечными пальцами, и даже в лоб поцелует, если повезет. Его ничуть не смутит копошение червей в пустых глазницах, желто-серая кожа и почти непрощупывающийся пульс, он привык быть ослепительным. Или ослепляющим, разница-то... Не смутит и распухший, вывалившийся изо рта язык, покрытый неприятно пахнущей слизью, сколькие в его присутствии теряли дар речи? К тому же - Том толерантен, ему все равно, какого ты цвета - привычно-белого, гниюще-зеленоватого или обгорело-черного. Он просто будет улыбаться, у светлых глаз соберутся смешливые морщинки, и боже мой, как этого человека можно заподозрить в неискренности?
Зачем искать двойное дно, какая разница, что приходя домой и смыв в душе накопившуюся усталость, он спускается в подвал, где на железных крюках висят еще живые люди с содранной кожей - просто он человек искусства, он так видит. Да и все талантливые люди не без странностей. Подумаешь, кто-то растянут на дыбе и выскочившие из суставов вместе кости прорвали кожу и торчат грязными обломками. Том хороший сосед и звукоизоляция здесь отличная, кричи хоть до кровавого кашля - соседей не побеспокоишь. К тому же он вежливый и внимательный, всегда готов похвалить, поняшить, даже если жертва его очарования ни слова не поймет, находясь едва ли в сознании - все мы знаем, как влияет близость кумира. К тому же Том не брезглив, и погладит своими бесконечными пальцами, и даже в лоб поцелует, если повезет. Его ничуть не смутит копошение червей в пустых глазницах, желто-серая кожа и почти непрощупывающийся пульс, он привык быть ослепительным. Или ослепляющим, разница-то... Не смутит и распухший, вывалившийся изо рта язык, покрытый неприятно пахнущей слизью, сколькие в его присутствии теряли дар речи? К тому же - Том толерантен, ему все равно, какого ты цвета - привычно-белого, гниюще-зеленоватого или обгорело-черного. Он просто будет улыбаться, у светлых глаз соберутся смешливые морщинки, и боже мой, как этого человека можно заподозрить в неискренности?
-
-
24.11.2013 в 23:20"есть в треде здесь анон опасный
одним комментом жизнь сломал
не будет хиддлс больше прежним
ПОДВАЛ"
-
-
24.11.2013 в 23:54читать дальше
-
-
15.02.2014 в 23:41-
-
19.02.2014 в 19:17Я как буду с своего ноута выложу арт в отдельный пост)
-
-
04.05.2014 в 13:51-
-
16.06.2014 в 16:19а где арт можно посмотреть?
-
-
16.06.2014 в 16:21-
-
16.06.2014 в 21:15про ПОДВАЛ и ляпнул
-
-
11.05.2025 в 12:34-
-
23.10.2025 в 18:38-
-
27.10.2025 в 05:14Положу ка это здесь, а то в дежурке засилье стукачей и пидарюг...
-
-
27.10.2025 в 05:21https://pravdoruboklon.diary.space/p222313517.htm?from=1350&commentId=759258777#759258777
1. Вступление.
Среди холодных вод Йормунского моря, овеянный северными ветрами и недоступный для глаз несведущих, возвышался загадочный остров. Его суровая красота была подчеркнута гигантскими седыми скалами и густым лесом, который окутывал землю изумрудными объятиями и шептал о запретных знаниях.
В самом сердце острова, за двойной каменной оградой и щитом из заклинаний, скрыт был Локвартс, Школа Сексуальных Искусств, и по совместительству любимая резиденция бога озорства Локи.
И именно сюда, повинуясь причудливому узору, сотканному священными норнами, занесло трепетного анончика Бантика.
***
Вначале пробудился слух, уловивший шелест трав и трескучую перепалку гагарок. Потом включилось обоняние, отозвавшееся на бриз, принесшего с собой горьковатый аромат сосновой хвои. Затем нежаркое, но яркое северное солнце пустило в закрытые веки своих озорных зайчиков.
Бантик сморщила носик и окончательно проснулась. Голова еще покруживалась и немножко мутило (*яблочки, будь они неладны).
Анончик нашла себя лежащей на уютной деревянной лавочке, стоявшей рядом с древней крепостной стеной и рвом. Поднявшись на ноги и оглядевшись вокруг, Бантик пришла к неутешительному выводу, что отвесный берег не предполагал никаких иных путей, кроме как по направлению к стене.
На воротах крепости красовались надписи, выбитые на древних табличках:
«^Локвартс^, конечная. Просьба освободить порталы»
«Оставь одежду всяк сюда входящий!»
Чуть пониже шли еще две:
«Дерни за веревочку – дверь-то и откроется»
«Берегите драконов! Мойте рыцарей перед едой!»
Бантик пожала плечами и дернула за висящий сбоку от ворот толстый золотистый шнур.
Тяжелые ворота заскрипели петлями и с неохотой открылись.
За ними лежал мощёный двор, залитый угасающим дневным светом, посреди которого был обустроен блокпост. На посту охраны стояло любопытнейшее существо, непохожее ни на одно из тех, с которыми анончик когда-либо сталкивалась: это был маленький дракончик, с перепончатыми крыльями, бронебойным чешуйчатым хвостом и когтистыми лапами, скребущими булыжники. Однако на вершине этого грозного тела внезапно сидела увеличенная голова чихуахуа, зубы которой постоянно были обнажены в свирепом рычании (бабушка его, видать, грешила с водолазом). Одет сей странный страж был в защитную каску и жилет неоново-желтого цвета, на котором красовался значок шерифа. В лапках секьюрити сжимал журнал «Вахтерский Вестник» и хорошо прибухнутую бутылочку «Озверина».
Бантик невольно прыснула - легенды говорили о драконах, охраняющих древние сокровища и забытые гробницы, но никто никогда не описывал столь нелепую помесь. Любопытство и опаска боролись внутри Бантика, когда она приблизилась к существу.
— Рррр-вон! Вон-вон!! – брызгал слюной охранник - Ходют тут, вот! Пчхи!!! Ишь, устроили проходной двор, натопчут грязищи по мытому полу, наркоманы! – угрожающе бубнила Дракопся.
Здравствуйте! — как можно приветливее сказала Бантик – Видите ли, я тут очутилась…и не знаю, как попасть домой…я ищу проход в замок, мне необходимо поговорить с кем-то сведущим.
Дракопес наклонил голову, изучая ее с нервирующей интенсивностью, прежде чем рявкнуть:
— Покажи свой пропуск!
Бантик занервничала от смущения— Но у меня ничего нет! Я же говорю, я тут случайно..
Почувствовав ее замешательство, огнедышащий вахтёр почему-то потянулся носом к заднему карману аноньих джинсов и когутами выудил из него маленькое, невесть откуда взявшееся письмо, которое Бантик раньше не замечала.
— Хмм, запах локиугодный ….и печать Локвартса…— Дракопес, конечно, был образцом профессионализма. Его чихуахуа-голова смотрела на конверт с таким видом, будто это был секретный документ или донос. Он даже прищурился, словно пытался прочитать между строк что-то вроде «барышня — шпионка, отправьте ее в подземелье».
— Но больно ты странная…костлявая какая-то, ни окорока, ни грудинки в тебе. Я верный хранитель традиций, мне ли не знать, что Хозяин наш других дам предпочитает. Тебя может обыскать с пристрастием или тяпнуть для профилактики? – задумчиво облизнул нос стражник.
Бантик не успела обдумать заманчивое предложение, как из кустов послышалось шипение. Охранник вздрогнул всей чешуйчатой тушкой, нервно обернулся на звук и быстро проговорил: «Ладно, проходи! Но только имей в виду, я бдю за тобой! Если что, то ужо! Не фулюгань, карочи, тут вам не там! Адьос!»
Дракончик сунул ей письмо обратно и буквально вытолкал в сторону замка.
Отойдя на достаточное расстояние, девушка укрылась в крытой колоннаде величественного дворца, решив все же прочесть адресованное ей письмо.
Бантик держала его в руках, нахмурившись. Конверт был толстым, бумага тяжелой и дорогой.
Она провела рукой по замысловатой печати, вдавленной в малахитовый воск — переплетенные восьмеркой асгардские змеи. Ее имя было написано элегантным курсивом, чернила были глубокими и насыщенными, как будто их начертали пером, окунутым в полночь.
В строчке «отправитель» было кратко указано: «Локвартс»
«Что за …?» — пробормотала анончик, ее голос был едва громче шепота. Она просунула палец под клапан, осторожно, чтобы не порвать пергамент. Письмо развернулось с тихим шорохом, издавая непривычный аромат.
Письмо было кратким, но властным:
«Мисс! Вы были избраны для зачисления в Школу Сексуальных Искусств «Локвартс» . Явитесь и доложите о себе в кабинет ректора на закате, до наступления новой Луны.» И широкий витиеватый росчерк Локи внизу в качестве ректора.
Никаких объяснений. Никакого шанса отказаться. Просто приказ, завернутый в такую власть, которая не терпит никаких возражений.
Щеки Бантика вспыхнули, когда она снова прочитала слова, ее мысли метались. Она была девушкой строгих правил, с давно устоявшимися нормами поведения. И тут вдруг Школа секса? Идея была абсурдной, даже смехотворной! Совершенно возмутительной!!
Но что-то в письме — то, как оно, казалось, слабо гудело в ее руках, то, как чернила слегка мерцали — заставило ее остановиться.
В любом случае, без помощи ей с острова не выбраться, по-любому нужно идти в замок.
На сердце скреблись кошками сомнения, но отступать было нельзя. Гордо поправив в причёске розовую ленточку и потянув на себя резную дубовую дверь, анончик шагнула в неизвестность. Тяжелые створки с грохотом закрылись за ней с окончательностью, от которой по ее позвоночнику пробежала дрожь.
Бантик постояла с минуту на пороге. Когда ее глаза привыкли к полумраку, она начала различать формы и тени — внушительные доспехи, гобелены и парадную лестницу, ведущую наверх. Интерьер был огромным и роскошным, с высокими потолками и золотыми люстрами, свечи которых распространяли мягкий теплый свет, стены были украшенными необычными фресками с переплетенными в страсти телами.
Анончик зябко поежилась, казалось, она была совершенно одна в этой древней крепости. Тишина усиливала тревожное чувство, что за ней наблюдают. Сделав осторожный шаг вперед, она стала искать глазами подсказки на присутствие здесь живых существ.
— «Дорогая моя мисс!» - внезапно эхом разнеслось по залу. Голос был гладким, бархатистым и немного опасным. Девушка обернулась и увидела издали приближающегося к ней мужчину. Его походка была уверенной и неторопливой, ткань безупречно сшитого костюма облегала стройное тренированное тело. Он был высоким, с волосами цвета воронова крыла, которые мягкими волнами спадали на его лицо, оттеняя колкие изумруды глаз.
— «Чрезвычайно рад Вас приветствовать, добро пожаловать в Школу Сексуальных Искусств!» —мужчина нарочито церемониально отвесил поклон, его губы изогнулись в ухмылке. И Бантик поняла, что это не кто иной, как сам Локи.
-
-
27.10.2025 в 05:232. Знакомство
*Голос Локи эхом разнёсся по залу* — Дорогая моя мисс Эйк!
Бантик удивленно повернулась — Простите?
Локи *подходя и элегантно кланяясь* — Чрезвычайно рад приветствовать Вас! Добро пожаловать в Школу Сексуальных Искусств!
Бантик нахмурила бровки и, хоть и чувствовала, как ее начинал бить озноб, пыталась бравировать и голосом показать своё возмущение сложившейся ситуацией.
— Ваша просьба о моем присутствии в этой…так называемой Школе, сэр, не кажется мне ни уместной, ни остроумной! Более того, нас даже не представили!
Великий Трикстер наклонил голову, его глаза лучились от шаловливого удовольствия — Вы меня прекрасно расслышали, мисс! Школа Сексуальных Искусств. И это не просьба. Это... зачисление! Я Локи Лафейсон, из Асгарда, как ректор издал приказ…
Бантик (перебивая): Вы - бог озорства из скандинавского пантеона... Я читала о вас в «Мифических фигурах древних веков».
— Даже так… — Локи иронично поднял бровь— Кажется, моя репутация опережает меня. Но печатное слово, драгоценная мисс Эйк, может уловить только часть правды. Возможно, когда-нибудь я расскажу Вам о себе подробнее… обстоятельства нашей первой встречи не дали мне возможности для обширных разговоров… я, видите ли, был занят более приятными делами (*язык мужчины увлажнил верхнюю губу, приоткрывшуюся в хищной полуулыбке) — Впрочем, вернёмся к нашему основному вопросу о вашем зачислении - эта Школа предлагает уникальный опыт, выходящий далеко за рамки любого учебника.
— И почему, собственно, я должна соглашаться на вашу безумную авантюру? — парировала Бантик, хотя знала, что когда Локи чего-то хотел, он не спрашивал. Он отдавал приказы, и те, кто бросал ему вызов, обычно жалели об этом. — Почему именно я?
Потому что, — Лафейсон наклонился к своей визави ровно настолько, чтобы она с трудом сглотнула, — Вы, дорогая, обладаете огромным потенциалом, который требует взращивания. Я чувствую эту прекрасную дикую силу, я слышу ее зов. Но вы себя обездвижили, подавили, заперли….Строгая, дисциплинированная и совершенно лишенная веселья. А в моей школе мы не просто обучаем — мы пробуждаем!
Девушка открыла рот, чтобы возразить, но то, как он сказал «пробуждаем», вызвало дрожь по ее спине, которую она не могла объяснить.
Локи, конечно, это заметил. Его ухмылка стала шире.
— Пятнадцать курсов, — продолжил он, выпрямляясь и медленно расхаживая вокруг нее. — Пятнадцать курсов, чтобы превратить строгую, застегнутой на все пуговицы монашествующую ботаничку, которая сейчас стоит передо мной, в истинную женщину, которая точно знает, чего хочет и обладает соответствующими навыками.
Щеки Бантика вспыхнули. Она не была наивной — она знала, на что он намекает. Но сама мысль об этом, о том, что ее научат всему этому... была одновременно унизительной и, несомненно, интригующей. Запретный плод так сладок…
Но прежде, чем она успела хоть что-то ответить, за спиной ректора появился еще один мужчина. Он был столь же поразителен, хотя и по-другому — черты его лица были мягче, манеры теплее. Его глаза были добрыми, но в них звучала тихая интенсивность, от которой у Бантика перехватило дыхание.
Это, — указал Локи на мужчину рядом с собой, — профессор Том Хиддлстон. Он будет проводником в твоем образовании.
Том шагнул вперед, протягивая руку.
— Мисс Эйк! — его голос был гладким и теплым, как хороший виски— Приятно познакомиться, я много о вас слышал.
— Хорошие вещи, я надеюсь, —выдавила подобие улыбки Бантик.
— Только лучшее, —потрясающей красоты сапфировые глаза профессора скользнули по ее лицу. — Локи рассказал мне о вашей первой встрече …
Голос Бантика застрял где-то в горле. — Чего именно вы ожидаете от меня?
Том взял ее кисть в свои руки и большим пальцем нежно провел по костяшкам, от чего у нее подкосились колени — Ожидаю? Ничего. Надеюсь? Вот это уже другая история. Я надеюсь, что ты отпустишь эту строгую, контролируемую внешность и примешь возможности, данные тебе природой. Я надеюсь, что ты позволишь мне тебя учить. А себе – быть разной и естественной.
Локи прервал его:
— С ней все будет в порядке. Она умная и сделает правильные выводы. А если нет... — Он ухмыльнулся, дьявольски сверкнув глазами. — Ну, для этого ты здесь, не так ли, Том?
Том не ответил, его взгляд все еще был прикован к девушке. Бантику казалось, что его глаза – это два голубых завораживающих лазера, которые могут видеть ее насквозь, сквозь слои дисциплины, логики и контроля, ту часть ее, которая хотела узнать больше и которая многие годы безуспешно билась о холодный хрусталь внутренних запретов, пытаясь вырваться на свободу.
—Ваш первый урок начнется завтра, принцесса — наконец произнес Том тихим интимным голосом. — Мы будем очень тесно работать вместе. Я думаю… нет, я уверен…ты найдешь это вдохновляющим.
Девушка кивнула, не в силах сформулировать слова. Ее разум кружился, ее тело гудело от странной смеси страха и волнения. Она всегда контролировала себя, всегда знала, чего ожидать. Но здесь, в этом месте, с этими мужчинами... она понятия не имела, что будет дальше.
-
-
27.10.2025 в 05:273. "Per rectum ad astra"
Разговор профессора и Бантика прервали восторженные возгласы: "Вы нас вызывали, милорд?" По направлению к ним спешили две девушки — статная блондинка в пенсне, словно сошедшая с обложки модного журнала, и пухленькая кудрявая очаровашка, излучающая добродушие. Они шагали с легкой робостью, но в их глазах читалось искреннее желание угодить своему Повелителю.
— Явились? — язвительно прищурился Локи — вы продемонстрировали просто «несказАнное рвение»! Вам бы в фильме о черепахах главных героев озвучивать! Опоздать в первый рабочий день нужно было умудриться!!
— Простите, милорд, заплутали — девушки опустили головы.
— Я не намерен впредь такое терпеть! — прошипел ректор — Но. Тем не менее, сейчас я вверяю нашу общую знакомую под ваш патронаж. Доцент Хорь, — продолжил он, кивая на светловолосую сотрудницу, — я поручаю вам познакомить новенькую с особенностями обучения в нашей Alma mater и ввести её в курс дела. А вам, мисс Гринь, (кудряшка слегка порозовела от неожиданного внимания) я доверяю полный кураторский надзор над нашей новообращенной. Вы отвечаете за неё головой... и другими частями тела, — добавил Локи, проводя пальцем по скуле аппетитной сотрудницы с игривой ухмылкой.
— Надеюсь, вы меня поняли?
«Ответственные лица» с жаром закивали, стараясь скрыть смущение.
— Тогда я у себя в кабинете, — произнес ректор и, увлекая за собой профессора Хиддлстона, с легким шелестом удалился.
Девушки обменялись взглядами и в воздухе повисло некоторое напряжение. Доцент Хорь поправила свои «очечи» и сдержанно произнесла
— Что ж, нам нужно очень многое успеть. Чуть позже мы ответим на все вопросы, выдадим список литературы и научим пользоваться библиотекой. Но для начала, Бантик, ты должна пройти медицинское обследование. Это в кабинете 101, держи направление и схему замка.
У Бантика мелькнуло недоброе предчувствие, но она кивнула.
— А мы к тебе присоединимся чуть позже —заговорщицки улыбнулась мисс Гринь, и вместе с фрау Хорь побежала куда-то в сторону лаборантской.
Бантику ничего не оставалось, как изучить схему. Обнаружилось, что комната 101 находилась в темных подвалах главной башни.
Доехав на скрежещущем лифте пару пролетов вниз, девушка вышла на нужном этаже.
Коридор, ведущий в нужном направлении, был тускло освещен факелами, по стенам бежали подтеки красной глины, а воздух был наполнен слабым запахом антисептика и чего-то еще — чего-то землистого и металлического.
Немного поплутав, абитуриентка набрела на нужный кабинет, на котором красовалась информационная плашка:
Линней Трудгельмирсон, старший медицинский инспектор. Травник, зельевар, специалист нетрадиционных практик.
-
-
27.10.2025 в 05:28— Ах, какой белый зефир пришел на осмотр! —взревел он, его голос эхом отразился от каменных стен. «Ну-с, начнем» — его латексные перчатки щелкали на волосатых синих ручищах, когда он их поправлял, а ухмылка инспектора навевала четкие ассоциации с людоедскими сагами.
Щеки пациентки горели, когда он проводил ее внутрь кабинета и велел полностью раздеться. Его движения были грубовато-вальяжными, когда он измерял ее рост, вес и все остальные мыслимые параметры. «Специалист нетрадиционных практик» оценивающе мял и трогал ее всюду, куда мог дотянуться. Бантик пыталась сохранить самообладание, но когда он приказал ей лечь на холодную кушетку для осмотра, ее сердце забилось быстрее. Клизма была худшей частью. Девушка зажмурилась, ее руки сжали края кушетки, когда эскулап подошел к ней с оживленной жизнерадостностью.
—Подтяни ноги к животу! — доктор смазал твердый наконечник вазелином, раздвинул «зефирчику» попу и с нескрываемым удовольствием всадил ей в анус клизму.
— Теперь нужно немного подождать, - сообщил он, сверкая оскалом, - пока волшебное зелье не сделает свое дело.
От чувства распирания девушка кряхтела и перебирала тонкими ножками по кушетке.
"Прекрасно! Просто прекрасно!" - провозгласил док, похлопывая ее по бедру с энтузиазмом, от которого волосы вставали дыбом.
В конце концов он милостиво позволил скрыться ей за шторкой, ведущей в уборную.
Доктор, казалось, не заметил ее дискомфорта, небрежно утилизировав перчатки и повернувшись к ней с блокнотом в руках.
— Теперь – сказал он, ухмыляясь, – мы можем перейти к анкетированию.
Инспектор начал задавать Бантику вопросы, все более и более личные и наводящие. Он спрашивал о ее фантазиях, ее предпочтениях, о том, что ее возбуждает. Девушка отвечала неохотно, стараясь не вдаваться в подробности. Но доктор был настойчив, его слова были подобны маленьким иголочкам, проникающим сквозь ее защиту. Постепенно, против своей воли, она стала выдавать частички себя, которые хотела бы сохранить в тайне.
Когда обследование наконец закончилось, девушка чувствовала себя морально выпотрошенной.
Доктор протянул ей листок бумаги с несколькими нацарапанными на нем инструкциями. «Грязевые ванны и душ», — сказал он, указывая на дверь.
Бантика в коридоре встретила мисс Хорь, в глазах которой было любопытство и сочувствие.
— Суровый он, крокозябра халатная! Ты как? - утешающе поинтересовалась она у подопечной. – в грязь пошла окунаться?
— А можно не ходить?
— Не хочешь – не ходи— легко согласилась наставница.
Благодарно кивнув, Бантик поспешила в душ, ее кожа все еще покалывала от смущения.
К её стыду и неприятному шоку суровый йотун уже был там, ожидая ее. Его тень, удлинённая светом лампы, казалась, нависала над душевой кабинкой, как тёмное предзнаменование. Он протянул девушке кусок мыла и велел ей хорошенько намылиться. Его взгляд был неприятно внимательным. Горячая вода лилась на нее, его руки все время касались ее кожи, когда он «помогал» ей мыться.
Мыло скользило по коже, оставляя следы пены, которые доктор смывал с подчёркнутой тщательностью. Его пальцы, будто случайно, задевали её бёдра, живот, грудь, и каждый раз она вздрагивала, чувствуя, как её тело предательски отзывается на эти прикосновения.
— Ты должна быть чистой для следующих этапов, — проговорил он— Чистота это основа здоровья. Школа требует, чтобы ученики были готовы ко всему.
—Ты не должна стесняться, —елейно продолжал док, —ты должна привыкнуть к тому, что твоё тело будет изучаться. Это часть обучения.
Девушка закрыла глаза, пытаясь отстраниться.
«Ноги на ширину плеч» – скомандовал неуёмный лекарь. Направив струи душевой лейки прямо на лобок, он с нескрываемым наслаждением смотрел как вода утекает на чувствительную область промежности.
— Вот видишь, — пророкотал йотун, — ты уже начинаешь понимать, что здесь всё ради твоего блага. Ты будешь благодарна, когда поймёшь, на что способно твоё тело.
Бантик не ответила, её мысли были переполнены смесью стыда и чего-то ещё, чего она не могла назвать.
В душевую вошли доцент Хорь и следующая за ней куратор: «Время вышло, студентке пора одеваться»
Эскулап недовольно зыркнул, но все же вручил полотенце покрасневшей девушке. Фрау Хорь принесла новую студенческую одежду — простую форму с изумрудно-зеленой отделкой, но с одним неожиданным дополнением: трусики с бусинами, предназначенные для стимуляции клитора во время ходьбы.
— Надень это, — сказал доктор, его голос был ехидно спокоен, — Это часть твоего лечения.
Закрывая за собой дверь в душевую, девушка услышала мстительный рык инспектора: "А кто будет выполнять ваши обязанности? Студенты обязаны проходить все положенные этапы. Я доложу Повелителю, и вы будете наказаны, мисс Гринь!"
«А я не позволю злоупотреблять…» - доцент Хорь на повышенных тонах принялась защищать свою коллегу.
Послышался всплеск, будто кого-то уронили в бассейн.
Бантик медленно возвращалась из подвального этажа, стараясь обдумать сложившуюся ситуацию. Жуткий доктор был в чем-то прав: она должна привыкнуть. Но что ей предпринять?
Конечно же она сбежит при первой возможности!
Но что может противопоставить гордая, но такая маленькая мисс, этому своенравному и почти всесильному божеству, по прихоти которого она тут очутилась.
Единственное, что в чем девушка торжественно поклялась себе – не быть бессловесной марионеткой. За свои принципы нужно бороться!
Стараясь не думать о злосчастных бусинах, Бантик вздернула курносый носик и с достоинством пошлёпала в предназначенную ей комнату.
***
Ближе к ночи, на самом глубоком из подземных этажей, в поражающем роскошью кабинете Локи, доцент Хорь сосредоточенно строчила в блокнот Ц/у от Ректора, боясь упустить детали.
— …в класс стриптиза завезите уже нормальную музыку, теперешнее заунывное непотребство пусть ставят музыкантам на их похоронах — вещал расхаживающий перед витражными дверями огромного книжного шкафа Локи — Да, фрау, приглядите за моей алтарной новенькой, чтобы ей не пришло в голову наделать глупостей. Все ее мысли сейчас должны быть о неизбежности и неотвратимости наступления следующего этапа ее жизни, наполненного соответствующими …радостями.
*Доцент не могла не заметить, как глаза её шефа заблестели от азартного предвкушения.
— …я думаю не нужно торопиться с отменой яблочной добавки к рациону. Дозу нужно минимизировать, но целиком убирать рано. Пусть привыкнет к своей новой роли. Легко с этой малышкой не будет.
Завтра её первая консультация по «Эротической литературе». Будем рассчитывать на врожденные таланты к убалтыванию у профессора Хиддлстона. Надеюсь, что и в этот раз он меня не разочарует.
Доцент Хорь, скрупулезно конспектируя, украдкой ухмыльнулась. "Неизбежность секса с Ректором" – это, конечно, мощный педагогический прием. Ах, Ректор Локи, великий гуманист и просветитель!
Хорь нежно провела пальцем по строчке о яблочной добавке. Как трогательно, что Ректор так заботится о комфорте подопытной! Разумеется, никакой зависимости тут нет, просто плавный переход к новому образу жизни. И конечно же, исключительно для ее блага! Это же просто витамины!
Задачка, поставленная перед Фрау была не из легких - по уже устоявшейся в школе практике, с алтарными девственницами всегда была морока - то в монастырь пытаются сбежать, то песни протеста начнут разучивать, то от голодовок начинали чахнуть.
Впрочем, Хорь была не лыком шита. Она, в конце концов, доцент кафедры "Теоретического обольщения и практического ублажения".
Углубившись в свои мысли, ответственная блонди не заметила, как Локи отошёл от шкафа и встал ровно у неё за плечом.
— Вы что-то говорили об инновационном способе чередовании фрикций для ускорения кульминации — тихо напомнил ректор. — Вы же понимаете, коллега, что я не могу наложить свою резолюцию, не проведя убедительной серии практических экспериментов.
— Не имею возражений, мессир — почти беззвучно выдохнула доцент, расстегивая верхние пуговки мантии
— Тогда прошу! — Локи указал на письменный стол тёмного дерева.
Шнур на поясе легко поддался нетерпеливой руке учёной дамы, позволив кожаным штанам упасть до колен, резко обнажив упругие мячи ягодиц и твердый сахарный ствол Повелителя.
-
-
13.02.2026 в 14:51Вбокелы невписанное
Надеюсь, автор вставит эпизод с полемикой. Вообще на кафедрах только и делают, что сруться целыми днями. Это обычное дело, кто-то студента прикрывает, кто-то выгнать хочет. А отдувается куратор. Куратор, конечно, фартучек. Но его надо хорошо отшлепать за заваленную сессию бантика. И выдать предписание ходить с пробкой!
Ещё лучше начать с эпизода с грязью, типа фартучек бантика завлекает "это не больно, очень даже приятно*, а чистоплотный ушастик бантика наоборот отговаривает "ты можешь отказаться". В итоге случайно ушастого в грязи искупают, фартучек будет долго извиняться и эротишно отмывать. Ну знаете, голыми сисечками по шёрстке. И да, хорька надо антропоморфным сделать, типа от стресса превращается в настоящего хорька.
В итоге ректор разозлиться за купание преподов, пока студенты прохлаждаются, и выдаст фартучку пробку! А тот и не против...
Короче, анон к тому ведёт, что бантик вначале пусть отлынивает, двойки получает, но наблюдает. А фартучек огребает за него.
******
Бантик огорчённо поникла:
- Куратора сильно наказали?
- Не сильно, но глубоко... Кхм, так, что тут у нас? - Старший преподаватель, доцент кафедры Хорь, строго посмотрела на провинившуюся студентку. Очки зловеще блеснули.
Бантик ахнула, потому что выглядела та умилительно: белая шёрстка намокла и торчала дыбом, - препод не сумела полностью обернуться в человеческий вид, - розовый нос глянцево блестел после принудительной ванны, мокрый хвост сердито частил под медицинским халатом.
- Я так виновата, я больше так не буду.
- Вот ещё! Не хочешь, и не надо. Все добровольно. А фартучек, эээ, твой куратор сама разберётся, какие дисциплины тебе изучать.
- И наказывать всегда его будут?
- Ну... Вообще-то наказания у нас тоже добровольные... Так, ты меня не отвлекай! Вот тебе корзинка...
- Я за хуями в лес не пойду!
- ...никто и не заставляет. Это вам не локебургская провинция! У нас ци-ви-ли, что там дальше, - препод зашевелила ушами, - это самое. Задция!
- Ооо, - восхищённо воспряла бантик.
- Шуруй с корзинкой на стадион. Там по ночам нужно убираться. И не дрожи ты так, все ци-ви-ли, эээ, не через жопу!
- Ой, - услышал про жопу, бантик поджала свою пятую точку и "пошуровала" с корзинкой в сторону стадиона..
Конечно, ей бы было веселее пойти вместе с мисс Гринь, но ее зловеще утащили в подвал для наказаний, а все из-за глупого бантика, который испугался нырять в грязевые ванны. Заодно и доцента Хоря искупали. Хотя бантику показалось, что преподавателям понравилось отмыть друг друга. Не то, чтобы бантик подглядывал. Так, случайно.
- Ой, мамочка! - Бантик испуганно присел, когда на плечо опустилась чья-то тяжёлая рука. - Кто здесь? Отпустите! Я заразная!
- Цыц! Какие ещё заразы? Тебя же мыли? А после нашего санпиновца не выживут даже бзыри! - рядом с бантом оказался неведомо откуда преподаватель Фень. Страшный человек, зверь, хтонь и по совместительству завкафедрой секстеха.
- Не мыли. Не мыли!!! - Бантик заверещала и к счастью вспомнила слова Хоря: - Я не согласная... Я не добровольная! И не согласная!
- Ну ладно-ладно, все равно одна не ходи. Ходят тут всякие, - бантик уставилась на Феню, говоряще моргая: "Вижу!" - и не смотри ты так, укусят за бочок и утащат. Правда, клянусь.
- Мне наказали идти на стадион и собирать там что-то, убираться. Вот. - Бантик показала корзинку.
- Я тоже туда. Побегать вечером люблю. - Фень оглядел дрожащего и испуганного бантика и хмыкнул: - Ну ладно, подвезу. Только крепче держись коленками.
Бантик не успела вновь прокричать мантру про добровольное согласие, как большой Фень превратился в такого же большого волка. Он ткнулся носом бантику в ушко, а потом добродушно свалился на землю и выставил мохнатое пузо. Бантик аккуратно почесала его, сразу успокаиваясь.
- Ну хорошо, давай вместе.
Бантик кое-как забралась на присевшего волка и крепко сжала его широкую спину коленками.Волк тихим шагом побежал к стадиону за университетом.
Была глубокая ночь, светили звёзды и пахли травы. Бантик немного замёрзла, - она так и была в одной розовой пижаме, как ее привели купаться в ванны, - поэтому прижалась к тёплому Феню и обняла его за шею. Между ног ласково терлась густая шерсть, было тепло и пахло диким лесом. "Он, наверное, охотился днём", - подумала Бантик. Она чувствовала себя защищённой в этой темноте рядом с большим и сильным зверем.
Волк остановился. Бантик подняла голову и ахнула:
- Что это?
Стадион университета не был похож на обычное поле со скошенной травой. Это был громадный луг с густыми дикоросами. Но самое удивительное было в том, что над каждым цветком порхали маленькие феи. Они собирали нектар, хихикали и кидались друг в друга пыльцой. Бантик скатилась со спины волка, распугав малышек. Фень подтолкнул её носом под попу, а сам разлёгся, раскинув лапы и снова выставив брюхо. Под каждым цветком бантик находила россыпи маленьких зефирок, точь в точь как для чаепития феечек. Они были воздушные и сахарные, как самый сладкий поцелуй. Бантик съела парочку, облизала цветочную пыльцу с губ и принялась "убираться". "Какое чудесное наказание, - думала она про себя. - Я соберу самые вкусные зефирки и отнесу из мисс Гринь. Хоть мне очень страшно спускаться в подвал, но моего куратора наказали из-за меня, а мисс Хорь была так добра и намокла, пока защищала меня. Я буду очень стараться, чтобы им не пришлось за меня отдуваться снова".
Когда корзинка была собрана, уже набирал силу рассвет. Небо розовело, как те ночные зефирки. Бантик устало зевнула, задумавшись, как разбудить громадного страшного волка, а потом поднырнула посапывающему Фене под теплый бок. Ничего же, если они немного опоздают к завтраку? Да и получать наказания его куратору кажется понравилось.
******
Затраханный в худшем смысле этого слова хорек носился по бедовому лесу. Университет трясло, ректор бесновался! Эксперименты баристы, а по совместительству любителя-зельевара, пошли через одно место - и весь подвал оказался затоплен. Смешались любовные экстракты и выжимки из тролличьих хуев, с таким усердием
отсосанныхсобранных садовником. Хуже! Группа студенток-практиканток натуральным, скорее, сапфическим образом оказалась слипшейся всеми отверстиями. "Присосались!" - вздохнул не очень огорчённо профессор Х., уважаемый Т.У., а по совместительству арендатор подвала и утешитель униженных и оскорбленный. Которых он сам же перед этим того-самого, эть! Мисс Хорь действовала решительно при уничтожении бедлама. Она использовала перчатки, швабру, лубрикант, ремни, ещё одни перчатки и пару салфеток, чтобы протереть очки. К ночи разлепить, отмыть и высушить удалось всех без исключения. Уважаемый мистер Х., сияя чисто вымытыми ушами и поскрипывая натертыми до блеска булками, поблагодарил неуемного чистоплюя и перфекциониста. "Вот только травки оказались уничтожены, эхехе", - бровки домиком сломали броню ледяной мисс Хорь. Ох уж этот Х!В итоге хорек носился по лесу, таская в зубах вкусно пахнущие травки и редкие цветы. "Как лаборант какой-то! - фырчала Хорь. - А я доцент! Мои научные труды издаются в локебургском вестнике!" Но через час-полтора чекочущие нос травки, дикие запахи леса, прохлада земли под лапками успокоили бедняжку Хорь. Была уже глубокая ночь, где-то там остались учебные заботы, бестолковые студенты и беспринципные профессора. И уже не страшен был бесноватый ректор. Все равно бы наказание пришлось принять мисс Гринь, так уж было заведено, что за любой проступок учащихся ректор вымещал гнев на добродушной попе препода. Мысли о попе мисс Гринь всегда улучшали настроение хорька. Он замер на задних лапках и поглядел на небо. Было полнолуние, и большая белая луна вновь напомнила о хорошем. Хорек перевоплотился в девушку, которая тут же рассталась и выплюнула собранные травки. Запахи в человеческой форме чувствовались слабее, но это было даже лучше. Мягче. Она добралась до своего любимого места а лесу. Здесь было тихо и по-звериному уютно. И росла небольшая яблоня. Днём ее плоды были небольшие и светлые, зато ночью наливались золотом и душистым соком. Хорь любила приходить сюда в полнолуние, когда яблоки становились особенно вкусными. Она ступала босыми ногами по рыхлой прошлогодней хвое и пушистому мху и представляла, как приведет сюда мисс Гринь. Конечно, если найдется хотя бы день в плотно набитом графике наказаний! Хорь сорвала яблоко и улеглась прямо под деревом, в раскопанную утоптанную ямку. В ней были уложены разноцветные листья и сухие цветы. Девушка грызла яблоко и сонно разглядывала полную луну через ветви деревьев. "Наверное, если её укусить, она такая же вкусная", - Хорь так и уснула с яблоком в руке. Во сне ей снилась мисс Гринь, которая бегала вместе с ней по лесу в одном фартучке. А её белая круглая попа была как большая вкусная луна. Или яблоко.
-
-
13.02.2026 в 16:40Локвартс
4. Первый день учебы. Утро (1)
Бантик спала беспокойно – непривычные запахи, шорохи и свои собственные мысли не давали возможности для полноценного сна. Исключительно поэтому ее не напугала мелодия «Satisfaction», внезапно заигравшая из прикроватного будильника в 6 утра.
Приняв душ и одевшись в свою новую форму (кроме надоедливых бусинчатых трусиков), она стала изучать прибитый к стене график для студентов.
Бантик принялась изучать приколотый к стене студенческий распорядок. Сегодня ее ждали: завтрак, гимнастика, уроки придворного этикета, музицирования, танцев, верховой езды. После – обеденный перерыв и время для прогулки. Вечером – индивидуальная консультация по «Эротической лингвистике и литературоведению» с профессором Хиддлстоном.
Бантик выдохнула – ничего смертельно ужасного, если не считать последний пункт. Но умница и душка Том не ассоциировался у нее с угрозой, поэтому девушка сунула в кармашек схему замка и отправилась на завтрак в столовую.
Чтобы попасть туда из студенческой башни, нужно было спуститься на первый этаж, добраться до бокового крыла и пройти пару коридоров. Пересекая парадный холл, Бантик издали заприметила вчерашнего йотунского медика, оживленно беседовавшего с другим, таким же могучим детиной, но с пепельными волосами и наводящим ужас оранжевым глазом. Бантикова попка, охваченная паникой, принялась истошно «алярмировать» анусом своей хозяйке, намекая на острое желание избежать встречи с мед. инспекторами (кто знает, что у них на уме? мало ли).
Бантик сочла доводы жопки резонными и, глянув в схему, решила выбрать альтернативный маршрут. Тот хоть и был длиннее почти вдвое, но зато давал возможность лучше изучить замок, к тому же, как прилежная ученица, Бантик всегда выходила заранее, и времени до начала занятий было предостаточно.
Свою ошибку девушка поняла, когда наткнулась на уже третий фальш-коридор, больно стукнувшись носом о зеркальную стену. Где-то проходы были заложены камнем, где-то требовалось приложить пропуск того или иного уровня секретности, вынуждая постоянно совершать обходные маневры. Этот бессмысленный марафон начинал утомлять.
Направо, вверх, круговое движение, «ремонтные работы», прямо, опять направо, «переход на синюю ветку»…Бантик потеряла счет времени, очень устала и хотела есть.
Она брела по абсолютно пустынным закоулкам замка, где кроме парочки безголовых рыцарских доспехов, со встроенной в них кричалкой-рекламой страхования жизни, она никого не встретила.
Сначала было удивление, потом гнев («Ну кто так строит? Кто так строит??» - громко в пустоту вопрошала Бантик с внезапно прорезавшимся южным акцентом), потом пришли усталость и безразличие.
В конце концов, девушка настолько вымоталась, что дойдя до странного баннера «Без клубочка не ходить!», просто села у стенки на корточки и опустила голову на колени.
Неизвестно, сколько она так сидела, но из оцепенения ее вывел звук громко втягиваемого носом воздуха. Подняв глаза, она увидела склонившуюся над ней крупную лобастую голову мужчины, почему-то с волчьими ушами, и большое мускулистое тело, которое было втиснуто в преподавательский сюртук с трещащими от натяжения пуговицами. Сзади из бархатных штанов виднелся роскошный серый хвост.
-
-
13.02.2026 в 16:43– МалАя? Ты чего тут? – осведомился прохожий с повышенной лохматостью.
(Бантик отметила теплый хрипловатый тембр мужчины, который напомнил ей одновременно и говор Волка из мультика «Ну, погоди», и монологи актера Сергея Гармаша.)
– Аа, мисс… как тебя… мисс Эй! – внезапно узнал он страдалицу.
– Я мисс Эйк, – всхлипнула Бантик, – и я, кажется, заблудилась. Я сегодня второй день…
– Вот уж горе, – усмехнулся джентльвулф. – Пойдем со мной, меня преподаватель Фень зовут.
С тех пор, как Бантик появилась в его угнанном фургоне, Фенрир часто вспоминал тонкие щиколотки внезапно обретенной, по воле его царственного папы, студентки. И теперь, из-за странной смеси чувств, старался покровительствовать этому несмышленышу.
Бантик тоже вспомнила вчерашнего знакомца, помогшего ей в уборке маршмеллок, поэтому доверчиво протянула ладошку для знакомства.
– Погоди, сейчас дам кой-чего, – препод занырнул в ближайший кабинет и поманил к себе девушку.
Из шкафа он достал сверток, пошуршал им и вдруг накинул что-то большое на плечи озябшего Бантика.
– Держи презент. Платочек вот тебе для сугрева – чистая волчья шерсть. Легкий, теплый, очень комфортит, – умильно скалился Фень.
– Спасибо, право, не стоило, так щедро с вашей стороны… – пробормотала смущенная студентка.
– Грейся, снегурочка! Голодная небось? – Бантик только жалобно хлопнула ресничками.
– На, перекуси, – препод подошел к витрине «учебный реквизит» и достал оттуда большой банан. В ответ на изумленный взгляд ученицы он успокоительно произнес: – Да не сумневайся ты, все свежее – мытое, утром всегда новый кладут.
Бантик «раздела» желтый изогнутый плод и стала откусывать маленькими кусочками нежную мякоть. Забавность ситуации заставила девушку тихонько хихикнуть.
– Вишь ты, смешливая какая, – удовлетворенно пробасил Фень. – А ты думаешь, просто так профессор Хиддлстон банашки любит перед работой употреблять? От то-то и оно, тут приучился.
– Ладно, тебе на занятия пора. Писять хочешь? – заботливо уточнил Серый. – А то я подожду, вот тебе бумажка.
К немалому веселью Бантика, Фень пододвинул ей корзинку со старательно смятыми листами А4, на которых жирным шрифтом были напечатаны угрожающие официальные надписи: «Предупреждение об оскорблении чувств», «Штраф за неэтичное поведение», «Разъяснение о недопустимости ущемления и дискредитации». Везде стоял гордый герб Йотунского Гринписа.
– …жестковата немного для тебя будет, но функции свои выполняет. И гигиена, и почитать есть чего, – закончил свою мысль препод.
Бантик отрицательно покачала головой и прыснула от смеха, представив, как «зеленые» морализаторы среагировали бы на вытирание филейных частей их грозными бумажками. Фень, довольный произведенным эффектом, подхватил ее под локоток и повел, по его словам, "самой короткой дорогой, через секретную дверь за бюстом Локи".
И действительно, вскоре они оказались возле искомого бюста, который, стоило только Феню лукаво подмигнуть, отъехал в сторону, открывая узкий лаз. "Только не бойся, там немножко сыро и крысобелки лазают, все бюст пытаются стырить к себе в нору. Я их шугаю, да без толку. Но они безобидные, ручные, сами бывает еды приносят!" – подбодрил ее профессор, подталкивая в темноту.
Бантик, кряхтя и бранясь на латыни, проползла по скользкому туннелю, периодически спотыкаясь о залежи арахиса и какие-то закрутки.
Наконец, она вывалилась в подсобке, прямо на гору резиновых губастых женщин. Отряхнувшись и приведя себя в порядок, Бантик обнаружила, что находится буквально за дверью столовой. "Вот видишь, говорил же – кратчайший путь!" – услышала она довольный голос Феня, просунувшего ушастую голову в лаз."Удачи на занятиях, малАя! Не кисни» - с этими словами он исчез, оставив Бантик в полнейшем недоумении.
«Спасибо» - запоздало крикнула девушка в лаз и поспешила выйти на свет.
Ей удалось перехватить в столовой кусок пирога и глоток тёплого молока, прежде чем зазвучала инструментальная версия «Pure Imagination", что служила в Школе звонком. День для Бантика обещал быть насыщенным.
-
-
13.02.2026 в 23:06Локвартс
5. Шепот в библиотеке
Первый день учебы оказался совсем не страшным. Гимнастика прошла легко — преподаватель, мускулистый кентавр Хирон, был большим поклонником йоги и растяжки, а не изнурительных кроссов, как опасалась Бантик.
После этого начался урок придворного этикета, где выяснилось, что правильно кланяться перед йотунским королём нужно приседая на левую ногу, а когда его вседержительный брат грохает об пол выпитую кружку, ни в коем случае не стоит расценивать как варварство. Это жест асгардской вежливости, таким образом Божественный Тор изволит призывать удачу для всех собравшихся.
Музицирование оказалось ещё проще: Бантик неуверенно, но мило сыграла на арфе мелодию из Щелкунчика, чем растрогала строгую преподавательницу-эльфийку.
Верховая езда… Ну, скажем так, лошадь явно чувствовала её страх и решила порезвиться —коняшка полчаса изображала из себя неуправляемую стиральную машину, подбрасывая всадницу то вверх, то вбок.…
После таких "покатушек" многострадальная бантикова попа имела все шансы приобрести окрас "в яблоко".
Наконец наступил тихий вечер, в замке повсюду затеплили факелы и пришло время идти в библиотеку на консультацию по Эротической лингвистике.
…Библиотека ШСИ не была похожа ни на одну библиотеку, которую Бантик когда-либо видела. Приемные часы уже закончились, и читальня превратилось в уютное место для уединённых бесед. Пещерообразный свод был подсвечен мягким мерцанием сотен магических свечей, расставленных в нишах, вырезанных прямо в стенах. Окна задрапированы бархатом, по бокам с них свисали шёлковые шнуры с кистями.
Запах был пьянящим: терпкие ноты чернил, старого пергамента, раритетных кожаных переплетов, можжевеловых благовоний и чего-то неуловимо чувственного, почти феромонального. В отличие от холодной стерильности академических библиотек, это место дышало жизнью и тайной, словно являясь порталом в мир сокровенных удовольствий.
Стены были заставлены высокими полками с книгами, их корешки блестели в тусклом золотистом свете. Некоторые из них выглядели древними, их обложки были украшены замысловатыми узорами, в то время как другие были гладкими и современными, чьи названия смущали своей откровенностью.
Девушка задержалась у входа, ее пальцы касались гладких дубовых наличников. Ее сердце колотилось, хотя она не могла точно определить, почему. Была ли это атмосфера? Или это был мужчина, стоящий в центре комнаты, спиной к ней, чья поза была такой элегантной и расслабленной…
— Мисс Эйк!, —воскликнул профессор Том Хиддлстон, поворачиваясь к ней лицом. — Я уже начал думать, не передумали ли Вы».
Девушка быстро покачала головой, ее каштановые волосы качнулись от движения. «Нет, я...», — Бантик не договорила, ее голос слегка дрожал. Все дело в том, что она долго колебалась, стояла у двери, казалось, целую вечность, пытаясь набраться смелости, чтобы войти.
Том улыбнулся, его голубые глаза сверкнули весельем. — Ну, я рад, что Вы нашли дорогу. Входите и располагайся поудобнее.
Она прошла дальше в комнату, ее глаза метались по сторонам, впитывая детали. Плюшевый изумрудный ковер покрывал пол, гася любые резкие звуки, а в центре пространства стоял большой, богато украшенный стол. На нем лежало несколько книг, страницы которых были открыты на отрывках и иллюстрациях, от которых у студентки загорелись щеки.
— Что... что именно мы здесь делаем? — спросила она.
— Увидите, мисс, не все сразу, —озорно сказал профессор. Он указал на одно из кожаных кресел у стола. — Пожалуйста, присаживайтесь.
Она повиновалась, опускаясь в кресло, оно было на удивление мягким и расслабляющим.
Том сел напротив, его движения были размеренными и неторопливыми.
- Мисс Эйк, – произнес он, – сексуальность – это язык, на котором говорит душа. И моя задача – научить Вас говорить на нем свободно и красиво. Мы проведем исследование, которое расширит ваши горизонты и бросит вызов вашим предубеждениям.
Предмет «Эротическая литература», —его пальцы скользили по корешку книги, пока говорил, — это больше, чем просто изучение слов на странице. Язык эротики— диалог между разумом и телом. Чтобы по-настоящему понять его, вы должны позволить ему дышать внутри вас. Позвольте ему пробудить то, что вы никогда не позволяли себе чувствовать.
Бантик тяжело сглотнула, ее горло внезапно пересохло. Она всегда гордилась своей дисциплиной, своей способностью контролировать свои эмоции. Но здесь, в этой комнате, когда голос Тома омывал ее, как теплая океанская волна, она чувствовала, как ее защита начинает рушиться.
— Но прежде, чем мы продолжим – Том опустил руку в карман и достал маленький старомодный латунный прибор, на изящном браслете из переплетённых змеек – я бы хотел, чтобы вы это надели.
— Часики? – удивилась девушка
— Не совсем—мягко улыбнулся профессор — Мисс Эйк, для более точного анализа ваших реакций я позволю себе использовать это… устройство. Не волнуйтесь, это всего лишь научно-исследовательский прибор. Оргазмометр. Он поможет нам зафиксировать физиологические изменения, которые происходят в вашем теле при чтении эротических текстов.
Бантик, присмотревшись внимательнее, действительно увидела отличие – стрелка располагалась в самом низу экрана и от неё по полукругу поднимались десять миниатюрных, размером с булавочную головку, лампочек.
(Профессор с улыбкой пристегнул приборчик к запястью Бантика.)
— …Видите эту шкалу? От одного до десяти. От ‘легкого интереса’ до ‘экстаза’. Чем сильнее будет ваше возбуждение, тем больше огоньков зажжется. Это, конечно, всего лишь условность. Но это позволит нам сопоставить ваши ощущения с текстом.
(Оргазмометр слегка завибрировал, когда Бантик смущенно посмотрела на профессора. Стрелка слегка дернулась в районе цифры 2.)
— Интересно — кокетливо сощурился профессор—Уже есть небольшая реакция. Похоже, мое общество вызывает у вас легкое волнение, мисс Эйк. Это льстит моему самолюбию.
Бантик залилась краской.
— На наших уроках — вернулся к деловому тону сэр Томас — мы поговорим о языке соблазна в прошлом. Как поэты и писатели минувших эпох обходили цензуру, используя эвфемизмы и аллюзии. Возьмем, к примеру, слово ‘снисхождение’. В викторианскую эпоху оно могло означать нечто гораздо большее, чем просто доброту или прощение. Шекспир, в свою очередь, часто использовал ‘цветы’ как метафору женской невинности – или ее потери.
-
-
13.02.2026 в 23:08Шепот в библиотеке (2)
Он взял одну из книг — тонкий том в кожаном переплете — и открыл ее на отмеченной странице.
—Это, — начал он, его голос приобрел ритмичное, почти гипнотическое качество, — отрывок из «Искусства соблазнения». Это действительно классика, шедевр в своем роде. Вы не против, если я прочту его вам?
Девушка покачала головой, хотя ее сердце колотилось.
Том встретился взглядом с ее глазами, когда он начал читать
— «Первый шаг в соблазнении — это понимание силы предвкушения. Откладывать — значит усиливать. Дразнить — значит воспламенять».
Бантик поерзала на сиденье, сжимая подлокотники. То, как он говорил, — то, как его голос, казалось, ласкал каждый слог, — делало с ней что-то. Что-то, чему она не могла точно дать название. Его голос был тихим и страстным, каждое слово сочилось намерением.
— «Искусство соблазнения заключается не в самом акте, — продолжал он, не отрывая от нее взгляда, — а в пути к нему. В моментах напряжения, украдкой брошенных взглядах, в словах таящих обещания».
У девушки перехватило дыхание. Делал ли он это нарочно? Она не могла сказать. Выражение его лица было спокойным, собранным, но в его глазах что-то промелькнуло — что-то знающее. Как будто он мог видеть, какой эффект он на нее производил и наслаждался им.
Профессор замолчал, переворачивая страницу с намеренной медлительностью.
«Соблазнять — значит пробуждать дремлющие желания —мурлыкал Том, — вытягивать их наружу…дюйм за дюймом, пока их больше нельзя будет игнорировать».
Том слегка откинулся назад, его губы изогнулись в кошачьей улыбке – Вы чувствуете это? Напряжение? Предвкушение?
«Ммм-даа», —неуверенно кивнула заворожённая студентка.
— Прекрасно, именно к этому мы и стремимся. Соблазнение — это не только физическое удовольствие. Это ум. Воображение. Тоска.
Бантик вздрогнула, его слова вызвали дрожь в ее теле. Он был прав. Она тосковала, хоть и боялась себе признаться. О чем была эта тоска, она не была до конца уверена. Но она была там, глубокая, ноющая потребность, которая, казалось, росла с каждым произнесенным им словом.
Профессор закрыл книгу и отложил ее в сторону, его взгляд все еще был прикован к ней. «Хочешь попробовать что-нибудь?» — спросил он. Не дожидаясь ответа, Том встал и обошел стол, остановившись прямо за ее стулом. Она могла чувствовать его присутствие, посылающее дрожь по ее позвоночнику. Томас положил руку на спинку стула, его пальцы коснулись ее плеча.
«Закрой глаза», — приказал он, его голос был мягким, но властным.
Она повиновалась, ее веки затрепетали. Мир вокруг нее, казалось, исчез, оставив только звук его голоса и тепло его тела так близко к ее.
—Теперь слушай, — сказал он, его мятное дыхание согревало ее ухо. — Я собираюсь прочитать еще один отрывок. Но на этот раз я хочу, чтобы вы представили его. Визуализируйте его. Позвольте себе почувствовать это.
Бантику еле хватило сил кивнуть.
Профессор начал читать, каждое книжное слово в его исполнении усиливало свое воздействие, лаская и будоража:
— “Ночь скрыла стыд. Прикосновение пальцев было подобно огню, воспламеняющему ее кожу, где бы оно ни задерживалось. Она могла чувствовать, как жар распространяется, просачивается в самое ее нутро, пока она не была поглощена им...Его губы коснулись ее шеи, посылая дрожь по ее позвоночнику. Она могла чувствовать его дыхание, теплое и ровное, когда он шептал ее имя.”
Пока Том продолжал читать, Бантик обнаружила, что совершенно потерялась в образах, унесенная ощущениями, которые он описывал.. Она почти чувствовала это — тепло его губ, мягкость его шепота. Он словно втягивал ее в историю, делая ее реальной.
— «Она хотела его. Нуждалась в нем. И когда его руки скользнули по ее телу, она знала, что отдастся ему…. Полностью!».
Пульс у Бантика давно частил, грудь вздымалась и опускалась с каждым вдохом. Она чувствовала, как внутри нее нарастает напряжение, усиливаясь с каждым словом.
Том внезапно остановился.
Девушка открыла глаза, с трудом возвращаясь к реальности.
Преподаватель стоял уже напротив нее— «Как впечатления?»
Бантик колебалась, ее разум все еще кружился от пережитого. «Это было... интенсивно».
Он тихонько усмехнулся —Хорошо. В этом-то и суть. Помните, соблазнение —это ум, воображение, предвкушение.
Она кивнула, опустив взгляд в пол. Она все еще могла чувствовать тепло его слов, задержавшееся на ее коже, отголоски ощущений, которые он описывал.
Том будто уловил ее растерянность: — Ты ещё не привыкла, это нормально. Но ты молодец— сказал он, быстро глянув на уверенно выросший показатель оргазмометра — Я не сомневаюсь, что ты преуспеешь. Вот твоё домашнее задание и список литературы — перед Бантиком появилась тонкая методичка, на которой вместо названия предмета были нарисованы сладострастно открытые губы на фоне книги.
Голос преподавателя был теплым и заботливым, но было что-то в его взгляде — что-то напряженное, почти хищное — что заставило сердце девушки сделать кульбит.
«Спасибо», —ее голос был едва громче шепота.
Томас слегка наклонился к ней, укутав своим нежно-цитрусовым ароматом, и чувственно прошептал —С нетерпением жду, чтобы увидеть, как далеко ты зайдешь, маленькая мисс. — он подмигнул Бантику и не прощаясь скрылся за потайной дверью, словно по волшебству возникшей за полкой с книгами.
Девушка, перегруженная впечатлениями, вышла из библиотеки обычным путем и направилась к себе в спальню.
Собравшись с духом, Бантик взяла методичку и начала ее просматривать. Темы лекций были провокационными, а список литературы включал в себя не только классическую эротику, но и современные романы, полные откровенных сцен. Девушка почувствовала легкое головокружение. Она всегда была прилежной студенткой, но этот курс казался совсем другим, выходящим за рамки ее привычного комфорта.
Взгляд девушки упал на первое домашнее задание: «Оргазм как важный фактор развития личности». Она покраснела еще сильнее. Как она могла написать такое?
Бантик быстро сложила методичку и засунула ее подальше в сумку, словно пытаясь спрятать улику. Ей слишком многое нужно было осмыслить.
-
-
13.02.2026 в 23:12Вбокел ко дню медика
Хотите зефира - нате, хотя у меня и будет из-за вас кариес.
Хто бы говорил, Феня, ты все угрожаешь, а мы ждем, там зефиру было полкило, сам сахару уже навалил, а все стращаешь. И бусы-то небось тоже сахарные.
- Бро, держи ты его!
- Да я держу! А ты суй!
- Да не туды... Ыть!
- Вуауфыф!
- Мамочки!
- Это ещё что за хууй..., э, здравствуйте, мисс Эйк, и не удивляйтесь вы так. Ах да, что за хууудивительное собрание, коллеги?
"Калечные" коллеги, как называла их про себя мисс Хорь, облапили полуобратившегося волчару, в миру преподавателя Феня. Мордой тот буквально влип в промежность полыхающей ушами, бантами и половыми губами студентки.
- Змаыфаш!
- Не виноватая я!
- Да-да, я вижу. - Хорь сурово блеснула очками и поставила медицинский чемоданчик на пол, - и что тут у нас за прецедент?
- Ну так, обычное дело. - Младший из братьев устало облокотился на волосатую спину преподавателя и проворчал. - Спазмировало его от усердия. Сами же знаете, новый семестр, новые бляд...
- Тшш, - прошелестел санпиновец. - Следите за лексикой, рядом с нами юная леди.
Мисс Эйк спряталась за ладошками от внимания. Медбратья переглянулись и дружно потянули руки к торчащим сквозь школьную форму соскам блядородной студентки.
- Отставить, - Хорь усилила очечный проблесковый вайб и натянула напальчник, - Дайте пространства, коллеги, чай не зефир он там потерял.
"Калеки" вежливо посторонились, старший из братьев особо вежливо скрутил волчаре хвост. Ох, если бы жопы могли говорить! "Щаз бы ёжиков в сметане, тефтелей, а не это вот все, мохнатое", - философствовала Хорь, пока шуровала в преподавательской запретной секции.
- Гхаа!
- Удачно, - восхищённо прошелестел медбрат, прожигая взглядом место поражения. Запахло шерстью.
- Гха, да не ел я! Не ел я зефиру! Не жгите! - Фень наконец-то расплевался, выковыривая из зубов остатки ткани, нитки и бусины. - Она меня обманула, сказала, что они съедобные...
- Да не это я говорила, - заныла мисс Эйк. - В детстве были такие браслетики на резиночке. Тоже бусины, но сахарные... А он... А он!
- Да понятно, видим цель, не видим препятствий.
- Он меня даже не слушает!
- Да слушаю я все, самое ценное улавливаю. А вот ты...
Санпиновец поманил брата и мисс Хорь прочь из процедурной, где усиливался мелодраматический триллер "да люблю я тебя!"
- У нас тут накрыто уже, с утра ждём. Праздник же!
Хорь одобрительно кивнула на заставленную разносолами поляну и вытащила из чемоданчика презент:
- С утра, так с утра. У меня тоже припасено, вот. Санкционка!
Медбратья усилили ответное одобрение.
- За кариес! Не чокаясь, - малочисленный медперсонал Локсвартской медсанчасти приступил к дегустации. Корыстно заныканная из соседовых запасов банка с мидгардской крыжовничей настойкой стремительно улетучилась, оставляя флер домашнего уюта, пока за дверью в процедурную громко и угрожающе сношались.
"Выходить добровольно не будем", - дружно порешали собутыльники. На работе уже затрахались
-
-
13.02.2026 в 23:15Локвартс
6. Локвартс. На конце у радуги (посвящается унывающим анончикам)
Ч1.
Только когда она добралась до спальни, Бантик поняла насколько устала. Захлопнув за собой дверь, девушка с облегчением рухнула на кровать: наконец-то можно немного отдохнуть.
Скосив глаза на завтрашнее расписание, она увидела выделенную строчку: «В Малом амфитеатре замка будет проведена анатомическая лекция-демонстрация по предмету «Сексуальные позы: смысл и пластика», спикер – Мастер сексуальных искусств, многоуважаемый ректор Локи, в сопровождении ассистенток.
Явка студентов обязательна.»
Так, значит нужно выйти пораньше, а ещё выкроить время на домашнее задание, для которого нужно успеть прочитать целую гору литературы.
Подперев поясницу плюшевым единорогом, Бантик принялась за скромный ужин: стакан кефира и булка с изюмом. Тишина обволакивала пространство, позволяя уставшим мыслям медленно рассеиваться, склоняя к дремоте.
Однако такое блаженное состояние продлилось недолго. Неожиданно раздался совершенно неприличный звук, что-то среднее между трубным гласом слона и отчаянным воплем раненого моржа. А если проще – кто-то с остервенением продувал нос в платок.
От неожиданности девушка вздрогнула и пугливо замерла. Собравшись с духом, она выглянула в коридор, но там… совсем никого не было. "Странно…показалось, наверное," – пронеслось в голове Бантика. Тут же зачем-то вспомнилось, что «Согласно ГОСТу, в кефире может содержаться до 2,5% этилового спирта». Отставив стакан в сторону и взяв в руки книгу потолще (в качестве самообороны), студентка настороженно уставилась на дверь.
Спустя некоторое время звук повторился, на этот раз ближе и громче. «ШМУУПФФ!!»
И тут Бантик заметила: через маленькую кошачью дверцу, что была прорезана в двери её спальни, с видимым трудом пролезало существо с красным от напряжения лицом и огромным платком в руках. Наконец, оно выбралось в комнату, в очередной раз громко высморкавшись, сердито посмотрело на хозяйку комнаты.
– Здрасте, мисс – пробурчал пришелец недовольно, отряхивая свой бархатный колпак.
Онемевшая от изумления девушка, чье сознание пыталось хоть как-то осмыслить увиденное, предположила, что перед ней – типичный представитель фольклора, этакий домовик – то ли Добби, то ли Нафаня…
– Ты… домовой эльф? хочешь блюдечко молока?
– Какой еще эльф?! – гость, казалось, побагровел еще больше – Что за поколение пошло! Насмотрятся фантастики, а мне потом доказывай, что я не верблюд. Я - ГНОМ, и вообще-то в замке бухгалтером работаю! И не надо тут сюсюкать! Я, между прочим, на работе!"
Из кармана он извлек кипу скрученных пергаментов, перевязанных толстой бечевкой, откуда выудил один, с бантиковой фамилией сверху.
– Так вот, – продолжил он, поправляя очки в роговой оправе. – Тут надо расписаться.
– А это что?
– Акт о том, что личные вещи на хранение в ВУЗ не передавались. А даже если бы и передавались, то за их сохранность никто ответственности не несет. Стандартная форма – скучным тоном пояснил проф. обязанный пришелец.
Девушка, все еще не веря своим глазам, машинально поставила подпись. Гном, получив автограф, аккуратно свернул бумагу и засунул ее обратно в карман.
– "Апчх! Проклятая аллергия! Нет ли у вас, барышня, супрастина?, – измученно прогнусавил он, вытирая слезящиеся глаза.
– Нет, извините - Бантик с сожалением покачала головой.
- Ну, бывайте, – буркнул Гном – И, будьте добры, не называйте меня больше домовиком! У меня, между прочим, высшее экономическое образование!
Ещё побормотав что-то про проклятую пыльцу и неблагодарную работу, гном снова протиснулся в кошачью дверцу, оставив после себя лишь запах камфоры.
-
-
13.02.2026 в 23:18На конце у радуги
Ч2
Двумя часами позже, в кабинете ректора, Доцент Хорь, обычно строгая и собранная, в печали свернулась клубком в ректорском кресле. Они с ее напарницей, куратором Гринь, решили воспользоваться отсутствием ректора и немного пошалить. Но с развлечением как-то не клеилось, фрау лишь горько вздыхала и с тоской смотрела на большой портрет повелителя, будто мысленно пыталась попросить его утешения.
– Ну же, Хорёчек, не кисни! – подбадривала ее мисс Гринь. – Давай я тебе массаж
сделаю, расслабишься.
После долгих уговоров фрау Хорь согласилась. Гринь, стянув с неё блузку, уже начала нежно разминать её плечи, как вдруг раздался оглушительный чих и звук сморкания, которые сопровождались жалобными причитаниями о пыльных гобеленах.
Взбешенная срывом планов, куратор Гринь отскочила от подруги и заглянула под стул с криком:
– Это что тут ещё за БЛЯДЬ заразная завелась?!
Из-под стула раздался гневный голос:
– Я не зараза и уж подавно не то, чем вы меня назвали! Я уполномоченное лицо! И я не позволю так к себе обращаться! Я доложу мессиру! – из-под стула вылез уже знакомый нам гном-бухгалтер, держа в руках стопку бумаг.
– Вот, – пробурчал он, протягивая девушкам ведомость. – Зарплатная ведомость на подпись. – И, между прочим, я слышал, что вы добавляете себе в чай слишком много сахара – ткнул он узловатым пальцем в куратора - Это недопустимо! Королевский бюджет не резиновый!"
Мисс Гринь уже готова была запустить в него туфлёй, но фрау Хорь ее остановила от обострения (ведь они находились в кабинете мягко сказать незваными гостями).– Мы не хотели причинять урон – примирительно сказала доцент – и постараемся впредь быть внимательней.
– То-то же – фыркнул счетовод - И, кстати… – гном снова обреченно чихнул так сильно, что зазвенела хрусталем люстра – Вы антигистаминнами случайно не богаты? На меня йотунские отвары не действуют…
Хорь покопалась в своей сумке и достала блистер с таблетками, которые всегда носила с собой
– Вот, держите, – сказала она, протягивая две таблетки.
Гном просиял. – О, премного признателен, щедрая фру! Вы меня просто спасли! А в благодарность… – он заговорщицки понизил голос, – я вам карту дам. Мы, гномы, знаем, где лежит клад викингов.
Он достал из-за пазухи древнюю и траченную молью схему и протянул ее женщине.
– Это где? – делово прищурилась Гринь, выхватывая карту из рук подруги.
– Да там, недалеко, – отмахнулся гном. – В старом парке, клад спрятан в ограде. Надо найти камень со скандинавской ругательной надписью – это и будет знаком. Только никому не говорите, а то все разроют!
С этими словами гном залез под ректорский стол, нырнул под поднятую половицу, и исчез как ни бывало.
Заинтригованные дамы переглянулись. Произошедшее казалось совершенно безумным, но полученная информация требовала проверки.
**
В полночь, светя тусклыми свечками и с неизвестно откуда взятыми лопатами и ломом, пара заговорщиц медленно осматривала садовую ограду.
- Если нас застукают, то проблем не оберёшься – предупредительно шипела ученая дама в спину своей не в меру резвой напарнице.
«Зубов бояться – в рот не брать» - дерзко парировала мисс Гринь, поднося к очередной надписи свечу.
За долгие столетия забор успел «украситься» вырезанными надписями на всех существующих и даже уже вымерших языках.
Китайские, английские, немецкие вандалы потрудились на славу.
Постоянно сверяясь с образцом, девушки продвигались к дальнему углу сада, пока наконец куратор не взмахнула кудряшками с победным кличем: «Нашла»
Почти невидная полустертая запись рунами “Furkusal” (i.pinimg.com/736x/90/29/b6/9029b6933bd93927a6ad...) была игрой слов, в которой furk является ругательством, us —диалектным сокращением от yous «вас», а al — «всех».
В этом месте и нужно было пробивать лаз. В ход пошел лом. Каменистая ограда поддавалась разрушению с трудом, девушки взмокли от работы, но продолжали с азартом играть в игру «Кто хочет стать миллионером».
Минут через 40 пришла первая серьёзная усталость, а с ней и сомнения.
- Может, мы ошиблись? – дуя себе под майку спросила блондинка – Или клад выкопали, а может его вообще не было…
- Да нет, мы просто не дошли – возразила Фартучек, но не очень уверенным голосом.
Скрытый под чёрным плащом с капюшоном, и всё это время наблюдавший за ними из тени деревьев, Локи щёлкнул пальцами - и огромный кусок стены рухнул к ногам девушек. В открывшемся углублении отчетливо обозначился угол старинного сундука.
УРААА! – полушёпотом закричали обалдевшие от находки кладоискательницы. Вытащенный сундук был доверху набит драгоценностями и монетами.
До рассвета эхом неслись по коридорам замка завывания «Эээээээоуэн…», пугая впечатлительного Бантика. Но это были вовсе не стоны голодного оборотня.
Это от чувств (и крыжовниковой настойки) пела со слезами доцент Хорь.
«Я свободееееен! Ик…словно псиса в небесааах»
И пусть от такого исполнения харакири смычками сделали бы себе все учительницы сольфеджио, Хорьку это было абсолютно все равно.
Впервые за долгое время она была спокойна и счастлива.
От наблюдателя из кустов к Почти невидная полустертая запись рунами “Furkusal”
"Пидарасы асы гады,
Рагр, стродин, фуркусал" -
Камень снАптунский с досады
В ус сердито прошептал.
-
-
13.02.2026 в 23:20Локвартс
7. Амфитеатр
Бантик спешно вышагивала по длинному коридору Школы, в сопровождении профессора Хиддлстона.
Час назад она неторопливо возвращалась к себе в комнату после сдвоенной практики по «Эротической кулинарии», где усердно училась готовить блюда с добавлением афродизиаков. Ничего не предвещало появления у ее двери гостей, но в небольшом вестибюле на этаже вяло прохаживался сэр Томас. Всем своим видом он демонстрировал, что никакой специальной цели у него нет и он здесь просто так…например, ждёт свой автобус.
— О, мисс Эйк, рад встрече! – в детской солнечной улыбке расплылся Том, протягивая девушке руку. —Я волей случая оказался в вашем крыле, и так отрадно видеть Вас в добром здравии. Как мне помнится, сегодня у вас ответственное мероприятие. Если хотите, пойдем вместе, тем более нам по пути. Буду рад чести быть вашим сопровождающим. —профессор в рыцарском поклоне склонил свою красивую голову.
Такой эталонной галантности можно было восхищенно аплодировать, но первокурсница отличалась повышенной подозрительностью и проницательностью.
Сегодня действительно был тот самый день, когда в расписании стояла лекция о сексуальных позах, которую должен был персонально провести ректор Локи.
* Не просто так ты пришёл, лисья твоя натура. —так скептически думала про себя Бантик, смотря в наивно-распахнутые глаза Тома — Прислали тебя для контроля и конвоя…добровольно-принудительного. Чтобы не было у меня возможности прогулять или отсидеться в уголке*
Но конечно девушка ничего такого вслух не сказала. («что подумал Кролик, никто не узнал, потому что он был очень воспитанный»
Вместо этого она утвердительно кивнула профессору, зацепила кистью его предложенный для опоры локоть, и они вдвоем отправились в сторону амфитеатра.
Перебирая длинными, как у шотландского коня, ногами, профессор уверенно «рысил» по извилистым коридорам, прицепчиком таща за собой еле поспевающего Бантика.
В попытке его немного замедлить, девушка завела разговор о предстоящих занятиях
— Профессор…сэр… а что, если я не справлюсь? в Школе я чувствую себя как пингвин на пляже в Рио. Мне показалось, что моя учительница по искусству обольщения в отчаянье - вместо кокетливого смеха у меня получается какой-то нервный кашель, а попытка подмигнуть похожа на приступ тика. А вдруг я вообще… не способна?
Том остановился, и с терпеливым видом родителя в сотый раз объясняющего малышу азбучные истины, принялся ободрять свою ученицу
— Не волнуйтесь, мисс Эйк, всё обязательно получится. Ваш мандраж понятен, но мы все приобретаем новый опыт и проходим адаптацию. Все когда-то начинали с нуля. .Кто-то раньше, кто-то позже. Не нужно бояться занятий, это всего лишь наука и немного магии. Главное — не бояться экспериментов. — профессор успокаивающе похлопал Бантика по плечу, — Сегодняшняя лекция очень важна тем, что…— начал он фразу, но его слова прервал внезапный холодный порыв ветра.
-
-
13.02.2026 в 23:25Воздух зарябил, и перед ними материализовалось привидение – корпулентный полупрозрачный мужчина с перекошенным от гнева лицом, одетый в старомодный халат.
— ГДЕ ОН? ГДЕ МОЙ ВТОРОЙ НОСОК?! — заорал призрак, преграждая им путь. – ТЫ! – он ткнул прозрачным пальцем Бантику в грудь. — ЭТО ТЫ ЕГО ЗАПРЯТАЛА???
Девушка вздрогнула и спряталась за спину профессора. — Что это? — прошептала она.
— О, это… э-эм… остаточные явления, — ответил Том. — Призраки брошенных любовников. Довольно распространенное явление в Школе, знаете ли.
Прежде чем Бантик успела что-либо сказать, из-за угла выплыла еще один прозрачный персонаж. Этот призрак был с обвисшими щеками и вечно ноющим выражением лица.
"НИКТО НЕ ГОТОВИТ ТАК, КАК МОЯ МАМА!" - захныкал он, обращаясь к ним.
Моя мать готовила самый божественный йоркширский пудинг! Все мои сожительницы не смогли повторить его изысканную текстуру! Бабы разучились готовить!! ГОРЕ, Я ВАМ ГОВОРЮ, ГОРЕ! ЫЫЫЫЫ»
Бантик не знала, смеяться ей или бояться. "И что нам делать?" - спросила она, глядя на Тома с надеждой.
Профессор Хиддлстон, всегда сдержанный профессионал, просто вздохнул и полез в свой твидовый пиджак.
—Мне придётся немного побыть экзорцистом, мисс, прошу проявить терпение.
Из кармана он достал небольшой, богато украшенный флакон, наполненный мерцающим порошком ядовито-розового цвета.
— Всегда полезно иметь немного под рукой - этот порошок гарантированно изгонит даже самых навязчивых «бывших».
На баночке красовалась наклейка с надписью:
«Ex-ORCise?» — удивленно подняв брови прочитала Бантик.
Томас пожал плечами — Этот рецепт придумал Локи, а он большой любитель каламбуров. Теперь смотрите..
Драматическим взмахом он осыпал розовым порошком одержимое носками привидение.
Призрачная фигура отшатнулась, закричав: "Только не это!". Она начала быстро меркнуть, ее вопли "Носок! Мой драгоценный носок! Сговор непарных носкокрадов не раскрыт!!" эхом отдавались в коридоре, пока наконец не затихли. После него остался лишь запах горелой козлиной шкурки. Профессор Хиддлстон отряхнул руки, как будто ничего не произошло.
— Следующий! — провозгласил он бодрым голосом, поворачиваясь к привидению, тоскующему по йоркширскому пудингу. —Ах, да. Вы. Позвольте мне угадать… Вы также будете безобразничать, если я не угощу вас этим снадобьем…?"
Призрак, казалось, на мгновение застыл, а затем с громким причитанием бросился к ближайшей стене и исчез сквозь нее. Впрочем, напоследок он всё же свредничал: высунул из стены голову и, показав Тому язык, гнусаво затянул «We’re ridin' in a getaway car». За что получил от профессора в нос щедрую горсть порошка.
— Ищите психотерапевта, джентльмены, — невозмутимо произнёс Хиддлстон, беря Бантика под руку. — А мы, мисс, поспешим на занятие.
***
Амфитеатр оказался огромным, даже пугающим. Он напоминал кошмарный сон архитектора, соединив в себе готическое очарование соборов и порочность картин Босха. Лекционный зал, обрамленный монументальными арками со скандинавскими рунами, освещался многочисленными кованными люстрами.
Стены светло-серого камня были украшены вырезанными эротическими сценами, средневековыми анатомическими картами и диаграммами, но центральным элементом была возвышенная платформа, где должна была состояться демонстрация.
Сама сцена имела черный цвет, что резко контрастировало с остальным помещением, на ней стояла огромная кровать с балдахином, задрапированная шёлковыми простынями.
За сценой - большое зеркало, в котором отражалась сцена, что позволяло лучше видеть ход демонстрации. На изящных стеллажах развешаны различные секс-игрушки и приспособления, их блестящие поверхности отражали свет, обещая боль и удовольствие в равной мере.
С одной стороны от сцены располагался небольшой бар, уставленный разнообразными напитками и закусками, с другой стороны дверь вела в задние комнаты, где проходили частные уроки и более интенсивные демонстрации.
Бесчисленные ряды зрительских стульев начали понемногу заполняться студентами. Такого разнообразия возрастов, рас, комплекции и положения трудно было бы отыскать в обычном человеческом образовательном заведении. Судя по всему, Школа призывала своих слушательниц со всех краев Галактики.
Бантик, сжавшись в комок, стояла у самого края зала, чувствуя на себе сотни оценивающих взглядов.
Она вознамерилась проскользнуть на дальние ряды, но Том (всё это время стоявший позади неё) мягко подтолкнул ее к свободному месту, которое находилось ровно посередине самого первого ряда.
-
-
13.02.2026 в 23:40Локвартс
8. "Если долго всматриваться в бездну…"
Ч1.
Зал утонул в возбужденном шепоте и предвкушении. В воздухе витал еле уловимый запах восточных специй, массажных масел и иланг-иланга, настраивая на чувственное погружение
, возмущенно отбирала у девчонок «запрещёнку» в виде книг не по программе и блокнотов с рецептами («тут вам серьёзное мероприятие, а не бабский курятник»
.
Молоденькие администраторы-сатиры, пристукивая копытцами по булыжному полу, бегали между рядами с плакатами: «Уважаемые зрительницы, убедительная просьба перевести ваши вибраторы в беззвучный режим! Ликофиксировать и выкладывать в соцсети с хэштегами #локвартс и #мыслокиучимуроки разрешается».
То тут, то там сновали осьминожки, предлагая бинокли и сосательные конфеты оригинальной формы (ровно 7,5 дюймов), радующие рот чувством занятости.
ДракоПся, по случаю важного события одетая в нарядную блузу, по-хозяйски наводила порядок. Сверяла списки прибывших, рассаживала всех по ранжиру ( визгливо покрикивая «куды влезла, дылда мордатая» и «чего разлеглась, подбери тентакли»
Наконец шум стал затихать, откуда-то из преподавательской ложи прозвучало заклинание «Сонорус», а на сцену с двух сторон ударили мощные лучи магического белого света, заменяющих театральные софиты.
На платформу вышли фрау Хорь, издали привлекая внимание своей статью, и сдобная мисс Гринь, которая лучилась весельем.
Локи небрежно прислонился к стеллажу позади них, с лукавой улыбкой он окидывал взглядом собравшуюся публику, предвкушая реакцию.
Они были облачены в мантии глубокого изумрудно-зелёного цвета, ткань мерцала в свете свечей.
«Добро пожаловать, студенты», —громко поприветствовала зал ученая фрау - Сегодня мы изучим тонкости сексуальных поз, не просто как физических актов, но как проявлений связи, силы и удовольствия».
Куратор Гринь шагнула вперед, аппетитно покачивая бедрами — Друзья, у каждой позиции своя психология, своё волшебство. Мы, конечно, вам всё покажем и расскажем, — она подмигнула, ее голос сочился игривым соблазном. — И дорогой Локи нам в этом поможет.Поприветствуем же нашего божественного ректора!
Под восторженные овации Локи оттолкнулся от стены с ухмылкой —Всегда к вашим услугам. Он встал между двумя женщинами, его руки легко покоились на их бедрах, уже источая атмосферу доминирования.
— Приветствую всех вас, мои любознательные! , — довольно промурлыкал он, его глубокий голос разнесся по залу.
—Для тех, кто только к нам присоединился, напомню, что помогать мне сегодня будут мои очаровательные помощницы:
доцент Хорь, наш постоянный эксперт по техническим аспектам и кладезь анатомических знаний, и куратор Гринь, наша хранительница *всего, что приносит удовольствие*, которая будет следить за тем, чтобы всем было понятно и удобно.
Итак, начнём?
Сегодня мы погрузимся в мир плотских утех! Забудьте о земных ограничениях, ведь здесь, в Школе сексуальных искусств, фантазия – ваш главный союзник!
И первой в нашем списке идёт самая традиционная поза - "Миссионерская".
*Зал загудел разочарованным шепотом.*
— Тише, мои юные гедонистки! – воскликнул Локи. – Не спешите судить книгу по обложке! Миссионерская – это холст, на котором можно написать шедевр! Мы с доцентом намерены продемонстрировать вам, как добавить искру в классику!
Блондинка откинулась на кровать, слегка раздвинув ноги, когда Локи расположился над ней и отодвинул в сторону её мантию, обнажив бледную, идеальную кожу..
Его руки неспешно скользили по телу женщины, его прикосновения были одновременно властными и нежными.
— Миссионерская поза,— это связь. Зрительный контакт, — объяснил Локи низким и интимным голосом, обводя глазами зал
*его взгляд задержался на Бантике на мгновение дольше, чем нужно.
— … прикосновения, ритм ваших тел, движущихся как одно целое. Коллега, не могли бы вы провести подробный анализ преимуществ и потенциальных… подводных камней…
Дама с профессиональной отстраненностью, достойной анатомического театра, принялась диктовать, методично разъясняя механику позы:
— «Миссионер» часто рассматривается как самая интимная позиция, лицевой контакт обеспечивает глубокую эмоциональную связь, в то время как физическая сторона подчеркивает уязвимость и доверие.
*Локи в этот момент вдвинул своё уже стоявшее наготове орудие между ног своей помощницы и задал ровный темп*
—Обратите внимание, как движения синхронизируются. — продолжила фрау Хор, ее голос был ровным, несмотря на эротическую демонстрацию. — Ритм нарастает, связь углубляется, и удовольствие становится общим опытом.
Как видите, нагрузка на крестцово-подвздошный сустав…— её строгий голос всё же прерывался стоном, когда Локи ( чисто в научных целях) резко вошел в неё на всю глубину.
— Теория безусловно предшествует практике — с лукавой улыбкой перебил коллегу ректор — но не позволяйте ей перегрузить свой мозг. Поза хороша тем, что даёт возможность для долгих французских поцелуев —Локи демонстративно провел кончиком языка по внутренней стенке щеки
—…и оставляет ваши руки свободными, а «кнопки наслаждения» вашей партнерши - в ближайшем доступе..
Без долгих разговоров он на практике воспроизвел то, к чему призывал: губами накрыв рот девушки, Локи «распустил руки» по всем её чувствительным точкам.
Результат не заставил долго ждать: доцент Хорь, забыв о студентах, о науке, о долге, растворились в волне удовольствия.
Её тщательно уложенные волосы растрепались, а пальцы судорожно сжали край кровати. Локи, тем временем, продолжал свои манипуляции, доведя свою ассистентку до оргазма.
Мисс Гринь не отрываясь смотрела на живописную пару. Она пошевелилась, ее мантия распахнулась, обнажив пышную грудь. Все её округлые формы явно вибрировали от энтузиазма.
Глаза Локи метнулись к ней, на его губах заиграла ухмылка.
— Смена действующих лиц. Переходим к следующей позе, как я ее называю, «Верного друга». Он жестом поманил к себе куратора для догги-стайла.
Мисс Грин, стоя на коленях, выгнула спину, её изгибы вызывающее и соблазнительно выпятились.
— Это позиция о первобытном инстинкте, — объяснила она, ее голос был хриплым от возбуждения, — это грубо, раскованно и позволяет глубоко проникать.
Локи встал на колени позади нее, когда он вошел руки собственнически обхватили ее бедра, задавая ускорение. Усиленный акустикой, звук кожи о кожу разнесся по всему залу, стоны мисс Гринь становились все громче и отчаяннее.
— Почувствуйте динамику и силу, — вмешалась уже пришедшая в себя фрау Хорь. — Один партнер берет под контроль, в то время как другой полностью сдается.
«Скука – враг страсти!" — провозглашал Локи, под одобрение зала отбивая по пышной попе мисс барабанную дробь .
Но вновь последовала смена позиции и «Наездница» вызвала особенно бурную реакцию у аудитории.
— Это вопрос расширения возможностей, — сказала фрау Хорь, когда Локи снова лег на спину. —В этой позе женщина берет полный контроль, диктуя глубину проникновения.
Озорная ассистентка уже оседлала ректора, на этот раз она двигалась с намеренной медлительностью, ее бедра терлись о его так, что Локи застонал.
—Почувствуй удовольствие, которое она получает от контроля, — сказала фрау Хорь, понизив голос почти до шепота. — И как он сдается ей, позволяя ей брать то, что она хочет.
Под радостные вскрики своей кудрявой напарницы доцент еще пыталась донести научную ценность этой позиции, объясняя, как она способствует развитию мышц тазового дна , а правильный угол обеспечивает максимальную стимуляцию G-точки. Локи же, наблюдая как тяжелые «дыньки» его партнерши подпрыгивали при каждом движении, озорно улыбнулся залу : "А еще это просто очень весело, правда?
Довольная мисс Грин, слезая со своего царственного «коня» в свою очередь, говорила о другом. — Не забывайте о удовольствии друг друга! Секс – это не только техника, это еще и коммуникация, важно чувствовать партнера, понимать его желания, говорить о своих."
-
-
14.02.2026 в 04:35Глава "Если долго всматриваться в бездну…"(продолжение)
Ч2.
Все это время Бантик наблюдала со своего стула за происходящим, ее тело невольно реагировало на это зрелище. Хоть она и пыталась убедить себя, что её пульс участился, а дыхание сбилось – так это, наверное, от недостатка кислорода и абсолютно не связано с происходящим на сцене..Но все же девушка чувствовала, как жар нарастает между ее ног, как ее соски твердеют под блузкой. Пока она смотрела, в ее голове неслись мысли о том, каково это — быть в позе мисс Гринь. Она чувствовала внутренний конфликт. Ее воспитанность, ее консервативные взгляды, привитые в семье, громко протестовали против подобного «бесстыдства». Но ее стыд боролся с растущим любопытством
"Это же просто анатомия, ничего личного- твердила она себе. - Она пыталась сосредоточиться на механике каждой позы, но ее мысли продолжали уплывать к тому, как мышцы Локи напрягались при каждом движении, как его голос посылал дрожь по ее позвоночнику.
Когда началась последняя демонстрация — особенно сложная позиция, включающая веревки и ограничения, — глаза ректора снова встретились с глазами строптивой первокурсницы. На этот раз нельзя было ошибиться в интенсивности его взгляда. Казалось, он раздевает ее своими глазами, снимая с нее слои приличия, чтобы обнажить необузданное желание под ними.
— Сопротивление, — сказал Локи, его голос был тихим и гипнотическим, — только усиливает удовольствие. Чем больше ты с ним борешься, тем больше ты этого хочешь.
Его слова были словно персональным вызовом, вызовом, которому Бантик не была уверена, что сможет противостоять.
Девушка попыталась отвести взгляд, но поняла, что физически не в состоянии это сделать. На ней лежали какие-то странные чары - она чувствовала все, что происходит на сцене, будто дублируя ощущения ассистентки. Она чувствовала руки Локи на своем теле, его губы оставляли жаркие следы на ее шее. Затем сквозь ее тело прошел будто разряд тока, заставивший ее мускулы непроизвольно сократиться. В вагине возникло странное щекочущее тепло, переходящее в волну сладострастного ужаса. Ей показалось, что она чувствует его мощный и горячий член.
Это было явное давление, твердый стержень проникал в неё, растягивая девственные стенки.
Бантик зажмурилась, пытаясь остановить катастрофически увеличивающуюся влажность под короткой юбкой. А вдруг кто-то заметит? Она покраснела. Сначала кончики ушей, потом шея, затем краска залила все лицо. Девушка попыталась как можно крепче свести ноги, но это лишь усилило ощущения. Нарастающая истома заставила закусить нижнюю губу.
Подняв веки, она вновь увидела потемневшие глаза Локи, прожигающие ее насквозь.
В этом взгляде она увидела насмешку, вызов и вожделение, не терпящего отказа. Нечто древнее, хищное, заставившее ее внутренне содрогнуться.
Трикстер кайфовал от ощущения собственной силы и вседозволенности. Он знал о производимом эффекте и с упоением наблюдал за метаниями девушки.
«Скоро..» - прочитала Бантик по его изогнутыми в усмешке губам – «…очень скоро»
Она знала, что это был лишь вопрос времени, прежде чем ей придется столкнуться с Локи в более… интимной обстановке и с более интенсивными воздействиями. И эта мысль рождала в ней странную смесь из привычного возмущения и…ожидания.
Локи ещё долго мог бы наслаждаться игрой кота с мышью, но чары стали слабеть и его помощница забилась под его руками от надвигающегося экстаза. Он сам прервал зрительный контакт и парой фрикций довел все до логического конца.
– Ну вот и всё – доцент Хорь под руки подняла слегка ошалевшую от впечатлений подругу – На такой позитивной ноте наша сегодняшняя лекция окончена, о следующих сеансах будет объявлено позже. А сейчас мы с благодарностью отпускаем маэстро.
— Спасибо за внимание. До новых встреч, мои любимые греховодники! И помните: секс – это игра, но игра, в которой оба должны выиграть! - с этими словами Локи грациозно поклонился, принимая бурю аплодисментов и восторженных женских криков. Не утруждая себя одеванием прошествовал к боковому выходу.
Студенты с шумом начали покидать зал, обсуждая увиденное.
—Читайте учебник "Искусство сексуальных поз: от классики до акробатики", параграфы 1-5. — наставительно крикнула доцент вслед удаляющимся.
Бантик вышла из амфитеатра последней. Она чувствовала, что ей срочно нужен свежий воздух, и выйдя в ближайший коридор, она распахнула фрамугу узкого оконца, с удовольствием подставив раскрасневшееся лицо под освежающий бриз .
"Что это вообще было?" - прошептала она в пустоту. Смущение и растерянность были вполне естественными при данных обстоятельствах. Но было и что-то новое -
Бантик задумалась над тем, что никогда раньше не задумывалась о сексе так подробно и откровенно. В ее мире это была тема, которую обсуждали шепотом, за закрытыми дверями. А здесь, в "Школе Секса», всё было так свободно и открыто.
Всё это было… немыслимо и невозможно. И всё же, когда она наблюдала за тем, как ректор и его помощники танцуют откровенный танец страсти, тайная бунтарская часть её души жаждала испытать такое же необузданное удовольствие.
-
-
14.02.2026 в 04:39Локвартс
9. «Водораздел» (1)
За окном стоял благостный летний штиль - теплыми ночам пели птицы, из сада поднимался запах дикой мяты, а крупные звёзды призывно мерцали над задремавшими водами Северного моря.
Но внутренний барометр Бантика, словно на контрасте, показывал шторм - внутри бушевали эмоции и рвали душу сомнения.
Увиденные накануне шокирующие образы Локи с пылающим взглядом и его сладострастных помощниц еще долго преследовали девушку.
Она теперь подолгу сидела на подоконнике своей спальни, машинально рисуя узоры в тетради, и следила за парящими птицами. Граница сна и яви давно размылась, стабильность и предсказуемость из ее жизни улетучились, будущее заволокло туманом.
Впрочем, её внутренние терзания не отменяли необходимости ходить на занятия и выполнять домашние задания. Частично из-за привычки к дисциплине, частично из-за нехватки ресурсов для полноценного бунта, Бантик продолжала примерно учиться.
Домашнее задание для профессора Хиддлстона – эссе эротического содержания – тоже стало для неё нелёгким испытанием.
Она провела часы в библиотеке, изучая эротические книги, которые варьировались от древнегреческой поэзии до современных психологических исследований.
Девушка корпела над своим эссе ночами, пытаясь выразить то, что чувствовала, но слова казались ей пошлыми и неуклюжими.
Вот и этим вечером Бантик, сидя за письменным столом, мучительно подбирала слова, в сотый раз зачеркивая написанный ранее текст.
«Оргазм как важный фактор развития личности», — пробормотала она себе под нос, постукивая ручкой по губам. Как вообще можно начать подходить к такой теме? Что Я (!) могу написать об этом??
Она перевернула тетрадный лист и начала заново писать:
«Погоня за удовольствиями так же стара, как и само человечество. От священных ритуалов древних богинь до запретных желаний, нашептываемых в куртуазной любви, оргазм был силой, преобразующим опытом, который формирует не только тела, но и личность в целом.
В мифах об Афродите, богине любви, удовольствие было не просто физическим актом, а божественным союзом. В рассказах о Клеопатре соблазнение было оружием. Эти истории напоминают нам, что оргазм — это не просто снятие напряжения, но и мощный инструмент, способный формировать историю.»
Девушка перечитала получившийся кусок сочинения. Все вроде правильно, придраться не к чему. Но Бантик была не из тех студентов, кто бездумно переписывает абзацы из книг. Любое текст, написанный ее рукой, должен был отражать её саму. И даже под риском рассердить профессора, она не откажется от своего права заявить о своей позиции. Это будет правильно!
В итоге, она написала о страсти, о желании, но закончила мыслью о том, что секс без любви – это лишь тень настоящего чувства, лишенная глубины и смысла. Приведя примеры из истории, она завершила свою работу выводом:
«Из всего вышесказанного следует, что оргазм, являясь преобразующим опытом, может как раскрыть самые глубокие истины о том, кто мы есть, так и заманить в ловушку неоправданных ожиданий или ввергнуть в разрушительную зависимость. Поэтому, как и с любой силой, в удовольствиях плоти следует сохранять здоровую умеренность, не переоценивая их значение в человеческой жизни».
Отнеся своё подписанное творение в специальный ящичек у кабинета литературы, Бантик стала ждать вердикта профессора.
На следующее утро девушка поднялась раньше обычного и подошла к аудитории задолго до звонка. К её удивлению, класс не был пустым – человек 15 девушек уже расположились за партами, кто по одиночке, кто-то парами и даже маленькими группами. Студентки не обратили на нее никакого внимания, увлеченно обсуждая последние тренды в технике стриптиза и эффективности масел для тела.
Бантик отыскала незанятое место и тихонько села.
-
-
14.02.2026 в 04:41«Водораздел» (2)
Буквально через пару минут вошел Том, со стопкой сочинений в руках. Приветственно улыбнувшись классу, он начал разбирать работы студенток, зачитывая отрывки вслух.
»
Дискуссия была оживленной, студенты спорили со страстью и остроумием. И все это время Том направлял их, его вопросы были острыми, его прозрения — глубокими.
Наконец в руках у профессора появилось и работа Бантика. Том поправил очки и начал зачитывать:
«Старая культура лицемерия и запретов была сметена и рассыпалась, как карточный домик. И перемены, произошедшие в обществе между 1964 и 1968 годами, были вполне закономерными.
Тем не менее противоречия сохранялись. Глубокие разногласия, например, вызывал вопрос, как относиться к сексу, который покупается за деньги? Феминистки спорили, являются ли проститутки их сестрами по борьбе за сексуальное самоопределение, жертвами мужской развращенности или (по крайней мере, для гетеросексуальных женщин) соперницами, конкурирующими за внимание мужчин. Озадачивали женщин и другие формы деперсонализированного секса.
Некоторые эксперты считают, что сексуализация того периода стала нарочитой и избыточной. Публичная демонстрация наготы, добрачный секс, супружеская неверность, клубы со стриптизом, особые, усиливающие остроту удовольствия техники секса — все это неожиданно явилось обильной пищей для средств массовой информации и публичных дискуссий. Везде бесконечно говорили о сексе, рекламируя его как самое вожделенное удовольствие в этом мире.
В качестве противодействия этому явлению наблюдалась увлеченность молодежи теориями философа Герберта Маркузе, который считал, что сексуальная революция, поощряемая потребительским капитализмом, выработала лишь «репрессивную десублимацию» — мнимую свободу с постоянным подогреванием сексуальной активности, призванную отвлечь внимание от политической борьбы в обществе, где человек человеку волк.(&hellip
Том умолк и сделал театральную паузу.
— Ух ты. Что ж, мисс Эйк…Для начала хочу поблагодарить Вас за феноменально глубокую проработку вопроса. Ваше эссе продуманное, провокационное и — прежде всего — честное. Давайте обсудим его.
Он повернулся к классу, его манера поведения изменилась с ментора на провокатора. «Что мы думаем по этой теме, как наше понимание оргазма формирует наше понимание себя?»
А как насчет исторического и культурного контекста, приведённого мисс Эйк?»
Одна студентка подняла руку, её голос был пронизан сарказмом. — Может быть, это просто удовольствие. Почему все должно быть таким глубоким?»
Том возразил — Потому что, моя дорогая, удовольствие глубоко. Оно касается не только тела; оно касается ума, сердца, души. Отвергать его как поверхностное — значит лишать себя богатства человеческого опыта».
Том вновь принялся выбирать отрывки из сочинения Бантика
— «секс без любви – это лишь тень настоящего чувства, лишенная глубины и смысла»
Мисс Эйк, вам не кажется ваше утверждение чересчур безапелляционным и, уж простите, наивным.
— Нет, не кажется. – голос Бантика дрогнул от эмоций, но был вполне чётким — я действительно считаю, что сравнивать секс по любви и без неё, это как сравнивать сияние солнца с тусклым светом лампочки! Сводя секс к физиологии человек обкрадывает самого себя!
На такие гневные выпады класс отреагировал дружным весельем – студентки зашумели, громко захихикали, задвигались парты
— Девушки, тише! – подавляя улыбку призвал к порядку Том —
Мисс Эйк, искренние эмоции похвальны, но нельзя в них тонуть. Вы слишком сентиментальны. Ваша работа, безусловно, написана неплохо, но она лишена той остроты, той дерзости, которая необходима в эротической литературе. Вы пытаетесь найти высокую любовь там, где ее нет.
Обидные слова профессора Хиддлстона прозвучали как приговор. Класс не унимался, отпуская не слишком деликатные шуточки в адрес новенькой. Бантик не выдержала:
—Я прихожу к выводу, сэр Томас, что Ваш романтический образ, полюбившийся людям - всего лишь маска. Ваши слова – всего лишь красивые фантики. Что вы знаете о любви?? Вы пытаетесь нас учить чему-то, но Вы не приводите к истине, а уводите от нее. Словно волк в овечьей шкуре. Циник! – выкрикнула девушка, прежде чем выбежать из аудитории.
-
-
14.02.2026 в 04:51«Водораздел» (3)
Бантик почувствовала, как к горлу подступает ком.
Она бежала, не разбирая дороги, пока не оказалась в старой, увитой плющом беседке в дальнем углу сада. Здесь, в тени, она могла спрятаться от всего этого безумия.
Она вспомнила о своей прошлой любви, причинившей ей столько же счастья, сколько и боли. В голове вновь всплыли до бесконечности засмотренные воспоминания: он, она, его руки и улыбка. Навсегда…и никогда снова.
И теперь, в Школе Сексуальных Искусств, она чувствовала себя еще более одинокой и неуместной.
Школа казалась ей чем-то вроде цирка, где все жонглируют чувствами, а она — зрительница, которая случайно забрела на арену.
Бантик стояла у резного парапета. Ветер играл с ее волосами, будто пытаясь утешить, но ей было не до утешений.
Слезы хлынули из глаз, обжигая щеки.
"Я не могу здесь быть, – прошептала она, захлебываясь рыданиями. – Я не принадлежу этому месту. Пожалуйста, отпустите меня домой…"
Внезапно она почувствовала чье-то присутствие. Том Хиддлстон стоял в дверях беседки, его лицо было серьезным и задумчивым.
"Мисс Эйк," – тихо окликнул он.
– Мисс Эйк, хватит жить прошлым, –его голос звучал мягче, чем когда-либо. – Закройте эту дверь. Вам дан шанс войти в новый Мир, в котором есть всё для Вашего счастья...
Бантик, не поднимая глаз, негромко запела ему в ответ:
Есть океаны, облака и города
Лишь о любви никто не слышал никогда...
Также синей ночью звезды в небе кружат,
Также утром солнце светит с вышины...
Только для чего он и кому он нужен?
Мир, в котором люди друг другу не нужны...
– Это откуда? –поднял брови профессор
– Песня из моего любимого фильма – усталым шепотом выдохнула девушка – впрочем, откуда Вы могли её слышать…считайте это моей рекомендацией для вашего плей-листа, профессор.
И я прошу Вас оставить меня одну… мы вряд ли сейчас сможем вести конструктивную беседу.
Вам не дано понять, что моя любовь, память о ней – это самое дорогое, что есть в моей жизни. Я не могу это предать. И я хочу домой!
Девушка отвернулась, пряча лицо в ладонях.
Том подошел ближе и развернул ее лицом к себе. – Мне значит не дано понять..Я из себя кого-то изображаю. А предавать себя тебе не страшно? – Он смотрел на нее так пристально, что у нее перехватило дыхание.
– Зачем ты наказываешь себя, отказываясь от своего естества, прячась за маской холодности? Зачем ты позволяешь страху и разочарованию определять твоё будущее? А ведь оно может быть прекрасным! Жизнь – это не набор из установок, иногда нужно просто чувствовать, а не думать.
Он поднял руку и нежно вытер слезы с ее щек. Бантик замерла, не в силах отвести взгляд от его глубоких, пронзительных глаз. В них она увидела не цинизм, как ей показалось на уроке, а понимание, даже сочувствие.
Том наклонился ближе, его дыхание коснулось ее губ. Девушка почувствовала, как по телу пробегает дрожь. Она знала, что это неправильно, что он ее преподаватель, что она должна оттолкнуть его. Но она не могла. Что-то в его взгляде, в его прикосновении, притягивало ее с непреодолимой силой.
«Том...» — еле слышно пролепетала начала она, но он заставил ее замолчать поцелуем.
Это был не страстный поцелуй, а нежный, осторожный, словно он боялся ее сломать. Его губы были мягкими, под их лаской было так тепло и почти невесомо.
Руки мужчины скользнули по ее спине, прижимая ближе, и девушка почувствовала, как реальность начинает расплываться, как акварель на мокрой бумаге. Мелодия из её воспоминаний звучала все тише.
Она ответила на поцелуй, робко и неуверенно. Поцелуй углубился, стал более требовательным. Том языком дразнил шов ее губ, уговаривая их раскрыться
Закружилась голова, Бантик обвила руками его шею, прижимаясь к нему всем телом.
И остались только двое, в тихой беседке, под сенью плюща.
Мир сузился до одного ощущения – его губ на ее губах. Все доводы разума, все моральные устои, все принципы– все померкло перед этой вспышкой чистой чувственности.
Время будто остановилось.
Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали и молчали, не зная, что сказать.. Девушка успела увидеть, как Том посмотрел на неё с нежностью и… удивлением?
Но этот взгляд длился лишь мгновение.
Профессор отступил на шаг, словно пытаясь дистанцироваться от нее.
– Возвращайтесь в общежитие, – сказал он, его голос звучал более официально. – Отдохните. И подумайте о том, чего вы действительно хотите.
Он развернулся и быстро ушел, оставив свою студентку одну в беседке, с сумбурными мыслями и трепетным воспоминанием о его негаданном поцелуе.
Она коснулась губ пальцами. Как это понимать? Почему её слова спровоцировали его выйти за учебные рамки? Просто минутная слабость или…?
Бантик не знала ответа. Но одно она знала точно: ее жизнь в Школе Сексуальных Искусств только что стала намного сложнее… и намного интереснее.
*
Конец 1 части фанфа. Продолжение следует..